Читаем Марс, 1939 полностью

Освободившись от пары кур и нехитрых пожитков, я ехал уже почти по настоящей дороге. Домой, домой. На время сегодняшние события отступили, я был просто усталым, раздраженным человеком, спешащим поскорее добраться до родимого очага. Отупело и машинально я крутил баранку и опомнился, лишь заметив, что стрелка спидометра миновала сотню. Недолго и на столб наткнуться или на инспектора ГАИ. Сбросив скорость до положенных семидесяти, я попытался привести чувства в порядок. Не получалось. Голова отказывалась воспринимать увиденное. Или неувиденное, ведь ничего особенного я не узнал. Только одно – практикантов на месте нет.

Решив не пороть горячку, я сначала поухаживал за Чуней, потом плотно поел, хотя на ночь и не советуют, и только затем позвонил дяде Ивану. Если я надеялся, что Петька со товарищи благополучно добрался и без меня, то ошибся. Дядя Иван выслушал мое сообщение, посопел в трубку и наконец ответил:

– Спасибо, что позвонил. Завтра с утра я справлюсь в университете и все такое.

Что он подразумевал под «всем таким», я не знал и не стал спрашивать. Это позволило мне считать свой долг исполненным и лечь спать.

Глубокой ночью я проснулся, но не от кошмаров, а по причине самой прозаической. Прохлада, россыпь звезд на темном деревенском небе, туман от реки – все настраивало на мирный, патриархальный лад. Дядя Иван сам разберется.

Я разоспался и встал только в восемь утра. Поутру работы не было, потому можно было не спешить. К десяти пришел хозяин местного магазина, и мы поехали в город на базу, за товаром – три холодильника, котел АГВ, всякая мелочь. Потом в другом месте еще книг взяли, магазин в нашем поселке торгует всем, что покупают. Плюс два телевизора «Самсунг». После обеда пришлось грузить и отвозить мебель в соседнее село – молодожены разъезжались. Хлопотливый выдался день, в общем. Обычный. Я искал эти хлопоты, за ними можно было не думать об остальном. Когда дела кончились, я занялся Чуней. Техническое обслуживание. Машину маслом не испортишь, если это хорошее масло. И вымыл от души – автошампуни не только для легковушек.

Все равно покоя не было. Ближе к полуночи я не утерпел и позвонил дяде Ивану.

– А ничего, – ответил он. – В университете ничего не знают. Руководство в отпуске, кто в Испании, кто в Штатах опытом делится. Неруководство говорит – ждите. Скоро вступительные экзамены начнутся, подъедет руководство, оно и решает.

– Что решает? – не понял я.

– Все.

– Да уж… – Иных слов я не нашел. Дядя Иван нашел, и я слышал, как тетя Лиза его укоряла.

– Я еще в милицию заявление отнес.

– И что?

– Посоветовали подать в том районе, где проходит практика. По месту события.

– А вы?

– Съездил в Глушицы и подал. Сказали, будут иметь в виду. Расспросили, были ли у них какие-нибудь ценности, обнадежили, что за так никто с пятью мужиками связываться не будет.

– Ага…

– А вообще-то, раз они из университета, надо обращаться в университет и в городскую милицию.

Для ответа я не нашел даже междометий.

– Слушай, давай завтра с утра подъедем в этот лагерь?

Я согласился. Что оставалось делать?

Но ехать дяде Ивану пришлось в больницу. Обширный инфаркт. Еще в университете прихватило, он валидол сосал, нитроглицерин, думал, отпустит. Теперь лежал под капельницей, одурманенный морфием, и чем все кончится – неизвестно. Врачи не обнадеживали.

С тетей Лизой мы вышли из больницы. К дяде в реанимацию не пускали, только издали дали посмотреть, потом приходите, дня через два. Домой, в поселок, она не поехала, осталась у знакомой, когда-то школьной подруги. Попросила, если услышу что о Петьке, сообщить ей. Обещал.

Как услышать, от кого? Я и сам наведался в университет. Декан в отпуске, заведующий кафедрой, где работал докторант Ахметов, тоже; в отделе практики сказали, что группа эта полевая и может менять свое месторасположение по собственному усмотрению. Год назад геологи позднее на полторы недели вернулись, и ничего, никто не жаловался. Успокойтесь, гражданин. Позвоните дня через три, а лучше – через неделю.

Несколько дней я выжидал, сам не зная чего. Работал, прислушивался, не вылезет ли где какой слушок. Дурные вести обычно вприпрыжку бегут. Если так, то действительно, может, обойдется. Пять мужиков, да. Правда, времена сейчас темные, я двустволку с собою вожу. Честь по чести, активный член общества охотников и рыболовов, выполняю задание областной администрации, отстреливаю волков и одичавших собак. Бумага с печатью. Ружье, конечно, в чехле, и спрятано, но занадобится – быстро достану. Проверено.

Я оттягивал и оттягивал поездку, все думая, что образуется как-то. Авось кончится мирком да ладком. Шестнадцатого числа июля месяца авось мой иссяк. Наезженной уже дорогой я поехал в Шаршки.

Время шло к вечеру (все-таки работу нужно было делать), но зной стоял густой. Чуня раскалился, ветерок, залетавший в кабину, не холодил, а иссушал. Плюс тридцать пять в тени. А ты не стой в тени, как шутили по телевизору.