Читаем Марк, выходи! полностью

– Гет.

– А «привет»?

– Барев.

– Клево. А почему отца перевели? Если вы из Армении, то и служили бы и жили там, а то тут вот тебя старшаки хачом называют. Туземцем.

– Я не знаю, почему перевели. Военных иногда переводят. Может быть, переведут еще раз.

– Так вы же ремонт делаете? Квартира тут у вас.

– Это военная квартира. Военные там ремонт делают. А мы там живем, пока отец тут служит. Если переведут, то в другое место поедем.

– И скоро переведут?

– Не знаю.

– Хм. А на фига тогда военным становиться, если ты только приехал, а тебя в новое место могут перевести?

– Военные должны в разных местах работать.

– А ты тоже в военные пойдешь?

– Я врачом хочу быть. Врачом хорошо быть. А ты кем хочешь?

Теперь уже моя очередь была сказать: «Я не знаю». Я и правда не знал, я вот только-только в шестой класс пойду. Зачем голову себе забивать?

– Но точно не врачом, – добавил я.

– Почему?

– Да ну! Трупы там резать. Кровь. Вот прикинь, кто-нибудь на лом прыгнет, а тебе потом этот лом из груди вытаскивать.

Мы прошли мель, и дно опять стало уходить на глубину. До берега оставалось метров двадцать. Далеко. Течение там было такое же, как и у Первого пляжа, быстрое. Придется хорошо погрести.

– Добросишь? – спросил я Арсена и поднял свои кроссовки над головой.

Арсен посмотрел на берег, подумал и сказал, что не добросит.

– Ну давай я доброшу тогда, – сказал я.

– Не добросишь: ты слабее меня, – ответил Арсен.

Я разозлился. С фига ли я слабее?

– Ну то, что ты в боксе слегка меня побил, это вообще не значит, что я слабее. Спорим, что доброшу? На щелбан?

– Не добросишь.

– Ну тогда давай плыви к берегу и лови. Доброшу. Что я салага, что ли?

– Я свои надену, – сказал Арсен.

– Да пожалуйста. А я свои доброшу.

Арсен прямо в воде начал обуваться. Да, тяжело ему плыть будет. Мокрые кроссовки точно тянули его вниз. Я стоял и смотрел, как Арсен дошел до глубины, где по шею, затем нырнул, вынырнул и замахал руками. И ведь доплыл, зараза! Его хоть и отнесло сильно в сторону, хоть и выглядел он запыхавшимся, но доплыл. Арсен вышел на берег, снова разулся, как смог, отжал свою обувь и приготовился ловить мои «снаряды».

Я запустил первую кроссовку. Ха-ха! Добросил. И хоть Арсен башмак не поймал – он плюхнулся в стороне и застрял в какой-то береговой траве, похожей на камыш, – но это можно засчитать за «доброс». Арсен с берега прямо рукой достал мою кроссовку из травы.

Вторая кроссовка не долетела и поплыла по течению. Я изо всех сил поплыл за ней вдогонку. Арсен тоже нырнул. «Беглянку» мы догнали одновременно. Арсен прямо в воде поставил мне щелбан, и мы вылезли на берег. И его, и мои башмаки были все насквозь мокрыми и пахли болотом.

– Ну что? Пойдем войной на дурдом? – спросил я Арсена после того, как мы немного обсохли и выбили воду из обуви.

Арсен кивнул и сказал:

– Лучше разведкой.

– Да, разведаем сначала.

На другом берегу Урала была Зауральная роща. Это такой парк, где всегда гуляет куча взрослых парочками или с колясками. Мы с пацанами Зауралку не любили. Какая-то она была слишком приличная и асфальтовая. В свалке тут не пороешься. Сплошные скамейки, на которых все или целуются, или меняют подгузники.

Дальше Зауральной рощи опять начинались дикие леса и тропы. И где-то там находились старица и дурдом. Мы нашли тропу и пошли по ней босиком. Но босиком идти было больно, и мы обулись. Теперь шагать стало хоть и небольно, но очень противно: кроссовки хлюпали и натирали ноги.

– Слушай, – спросил я, – а у вас в Армении все борзые такие? Ну, гордые то есть.

– Как?

– Ну, вот ты как сцепился с нашими старшаками, так и не расцепишься. Тебя же так и будут каждый день отпинывать. Не, ты можешь, конечно, родакам шпокануть. У тебя вон батя военный, Костян перед ним рот-то прикроет, но тогда тебе вообще придется нездорово.

– Я не хотел сцепиться. Я просто мусор выносил. А потом платить не хотел. Почему мне платить? За то, что я из Армении и что только приехал?

– Ну не любят у нас чужаков, я тебе пять раз уже говорил об этом. Мы даже с «Мадридом» каждое лето деремся, хотя «Мадрид» совсем близко, через дорогу. Ладно еще, что с «Парижем» у нас войны нет. Тогда бы вообще, наверное, всех по больницам развозили.

– Я не чужак. Я просто приехал. А зачем вы с «Мадридом» деретесь?

– Блин, Арсен, ты прямо как монашка какая-то! Зачем деретесь? А что ходить и смотреть, как эти «мадридцы» по нашему двору гоняют? С Машкой дружат? Да, с той, в которую ты влюбился. Они не наши, и нефига им с нашими девчонками дружить.

– Ничего не влюбился, – Арсен нахмурился.

– Да точно втюхался, – я засмеялся и нагнулся поправить кроссовку, чтобы натирала меньше.

Арсен меня толкнул. Несильно, но этого хватило, чтобы я улетел с тропы и навернулся в кусты.

– Охренел, что ли?! – я вскочил и толкнул Арсена в ответ, но он устоял.

– Ничего не влюбился.

– Ладно. Хрен с тобой. Еще раз толкнешь – в рожу получишь.