Читаем Марина Мнишек полностью

– Да, я с удовольствием возьмусь за точные науки, святой отец. Как-никак я на два года опередила своих сестер. Правда? – хитро улыбнулась она.

– Гордыня – злейший враг рода человеческого, пани Марианна, – Корвус изменился в лице. – Она испепеляет вашу юную душу. Да, кстати. Я забыл у вас поинтересоваться… Так, зачем вам надо было знать о свойствах отвара полыни?

Желание узнать больше, чем позволял ей ее наставник, всегда стоило ей строгих нравоучений. И, похоже, сегодняшнее любопытство опять не прошло для нее даром.

– Мне просто стало интересно, – смиренно ответила она.

– Ваша гордыня и любопытство, не свойственные другим юным пани, рано или поздно может привести к крайне неблагоприятному исходу, – скрипел своим голосом рассерженный Корвус. – Вы даже себе представить себе не можете, свидетелем каких страшных тайн можете стать, прочитав одну из книг, которыми вы так интересуетесь! Всему есть мера, пани Марианна! Мера – основа жизни! Человек без меры гибнет! Как полевой цветок, который поливают каждый час водой. И в результате это создание Божье вместо того, чтобы радовать нас своей красотой, гниет и чахнет. Былая его красота превращается в прах!

«Видимо и тебя, старый карлик, в молодости обучили такому, что от былой красоты ничего не осталось», – подумала Марианна.

Она сидела, потупив взгляд, и делала вид, что глубоко сожалеет о своем желании прочитать одну из книг о секретных свойствах трав.

Блестящий, иссиня-черный, словно высеченный из камня неизвестным скульптором, ворон, важно кивая головой, ходил по столу, и бездумно повторял за своим хозяином.

– Пррревращается в прррах! – говорила птица, в точности передавая резкий голос и интонации хозяина.

– А вы, пани Марианна, еще слишком юны, чтобы разобрать знание истинное от замаскированной лжи!

Марианна почти наизусть знала все нравоучения монаха и в эту минуту продумывала возможные способы раздобыть сведения о странном наборе букв, который обнаружила в одной из книг, хранящихся в библиотеке отца.

Услышав что-то новое, а именно – фразу о «замаскированной лжи», она со свойственной ей еще детской вспыльчивостью встала и подошла к столу монаха.

Взяв в руку перо, она обмакнула его в чернила и нарисовала на листе бумаги одно из засекреченных слов той самой рукописи – HMOAR.

Корвус побледнел.

– Что вы такое делаете, пани? – спросил он еле двигавшимися губами.

– Что это значит, Корвус? – надменно спросила Марианна.

– Я не понимаю, что это. Просто набор букв, – уже спокойно, овладев собой, ответил монах.

– Нет. Вы должны это знать, – твердо сказала Марианна. – Иначе все ваши знания – это пустословие.

Она отошла к своему столу и гордо села за переписывание урока по ботанике, который был прерван ее неосторожным вопросом.

– Описание корней розы собачьей, – кротким голосом произнесла она, и начала писать, проговаривая текст вслух. – Некоторые виды имеют ветвистый каудекс, от которого отходят многочисленные длинные и при этом деревянистые корневища.

Марианна незаметно следила за монахом.

Он некоторое время стоял, не двигаясь, видимо, потрясенный ее выходкой, потом, спохватившись, взял негнущимися пальцами листок с написанным на нем странным сочетанием букв. Подошел к камину и бросил в огонь. Дождавшись, пока последний огарок листа превратится в пепел, Корвус сел за стол и стал что-то писать.

Марианна уже закончила с корнями собачьей розы или как его обычно называют – шиповником, наполовину перерисовала строение плодов, и заметила, что учитель подошел к ней. Ничего не говоря и не выпуская листка бумаги из руки, Корвус дал ей прочитать то, что писал последние несколько минут.

«Милая девочка, ты зашла слишком далеко. Забудь не только это слово, но и книгу, в которой прочитала его, и комнату, в которой хранится эта книга. Забудь все, что связано с рукописью. За такое карают костром».

Убедившись, что Марианна прочитала, Корвус отошел к камину и спалил в нем свою записку. А Марианна, ничего не говоря, собрала свои листы, уложила перо и чернильницу в изящную перламутровую шкатулку, встала, вежливо поклонилась и вышла из комнаты.

Через минуту в комнату вошла Ева, посланная юной панночкой. Она забрала учебники и с удивлением посмотрела на монаха. Тот, словно статуя, неподвижно стоял, вцепившись своими ручками в край стола с такой силой, что костяшки пальцев стали белыми как у мертвеца, и смотрел на огонь.

Марианна была в ярости. Еще никто и никогда не смел ей указывать на то, что следует помнить, а что – забыть. И, тем более, не грозил ей казнью.

«Чертов карлик! Мерзкий, гадкий хитрец! Начитанная чернь! Думаешь, ряса возвышает тебя над моим саном?! Ты еще посмотришь, на что я способна, поганое чудовище», – думала она, проходя по длинным коридорам замка.

Из двора донесся звук отъезжающей кареты. Она подошла к окну и увидела, как отец, сопровождаемый большой свитой покидает замок. Большая свита могла означать только одно – Ежи Мнишек отправлялся в Варшаву к королю Сигизмунду 3. То есть, вход в библиотеку отца в ближайшие недели для нее будет открыт. Не раздумывая, Марианна со всех ног бросилась в библиотеку.