Читаем Мария Валевская полностью

Александр Валевский, который после смерти матери воспитывался у дяди Теодора, дает ему в воспоминаниях следующую оценку: "Это был человек очень добрый к родным, друзьям и вообще к людям равным себе, но необычайно строгий к подчиненным и крестьянам. Он не только подвергал их телесным наказаниям, но даже и бил собственноручно. Отнюдь не хочу его оправдывать, но присовокуплю только, что за малыми нскючениями, все помещики в Польше так же обращались со своими подданными, что меня, воспитанного вне Польши, возмущало до глубины души. Дяде Лончиньскому, человеку необычно дотошному и скрупулезному в расходах, я многим обязан именно в этом, мне не раз в жизни пригодились его принципы добросовестного ведения дел".

Заключительные слова этой характеристики дают основания сделать вывод, что Теодор Марцнн был вполне подходящим опекуном для Валевской, особенно в парижский период. Его "дотошность", скрупулезность в расходах и "добросовестность в ведении дел" были в это время куда больше нужны Марии, чем политические притязания старшего брата. С политикой ей в Париже приходилось иметь мало дела, а вот с деньгами - очень много.

Наполеон, как бы желая вознаградить Валевскую за разочарование в области чувств и матримониальных видов, устроил ее в Париже чисто по-императорски. Это подчеркивают все мемуаристы и биографы. По повелению своего властителя, гофмаршал Дюрок снял для нее чудесный особняк на улице Монморанси. Наполеон якобы лично позаботился о соответствующей обстановке в этом доме. Не забыл он и о других нуждах Валевской.

"Каждое утро император присылает узнать о ее распоряжениях, - пишет Массой. - К ее услугам ложи во всех театрах, раскрыты двери всех музеев. Корвисару поручена забота о ее здоровье. Дюроку специально поручено удовлетворять ее желания, он должен обеспечить ей наиболее удобное и приятное материальное существование.

Император платит ей ежемесячно пенсион в 10000 франков".

Станислав Васылевский в очерке о Валевской выражает опасение, хватало ли пенсиона, выплачиваемого Наполеоном, на оплату ее парижских расходов. Но опасение это явно неоправданно. Пенсион фаворитки в переводе на нынешнюю валюту составлял почти 200000 новых франков в год, а по тем масштабам сумма эта была лишь вчетверо меньшей той, которую принесла Наполеону в приданое эрцгерцогиня Мария-Луиза, и в шестьдесят раз больше баронской ренты, которую назначили Яну Леону Иполиту Козетульскому за Сомосьерру и Баграм.

Среди привилегий, дарованных императором Валевской, Массой называет и доступ во все музеи. Современному читателю это может показаться смешным. Но нужно помнить, что парижские музеи являлись предметом особой любви Наполеона и право доступа в некоторые из них действительно считалось высокой привилегией. Валевская же не только пользовалась этой привилегией, но еще и позволяла себе видеть в драгоценных музейных экспонатах предметы для всяких развлечений.

"В Спа молодой англичанин М. С. позволил себе дурную шутку с княгиней Яблоновской, - читаем в очерке Массона. - Вернувшись, княгиня приглашает его сопровождать ее и мадам Валевскую при посещении Музея артиллерии. В зале, где были выставлены доспехи, общество останавливается перед доспехами Жанны д'Арк, и в то время, как М. С. разглядывает их, героиня вытягивает руки, хватает молодого англичанина и прижимает к себе.

Он вырывается, задыхается, умоляет пощадить его, но только по приказанию мадам Валевской Жанна д'Арк возвращает ему свободу. Разве это не явное доказательство ее (Валевской - М. Б.) власти, если знать к тому же ревнивое отношение Наполеона к своим музеям?"

Несмотря на великолепные материальные условия и различные привилегии, жизнь пани Валевской в Париже не была ни особенно разнообразной, ни веселой. Несостоявшаяся "посланница народа" переживала горечь поражения. Она уже знала, что не станет исторической фигурой, ниспосланной провидением, которая спасает родину, а с ролью официальной фаворитки императора ей трудно было смириться. Тем более, что с момента вторичного брака Наполеона роман, собственно, кончился. У императора, увлеченного молодой женой, нетерпеливо ожидающего наследника трона, оставалось мало времени для любовницы. Камердинер Констан еще появлялся время от времени в доме на улице Монморанси, забирал Марию с сыном в Тюильри и проводил потайным ходом, по так называемой "черной лестнице", в личные апартаменты императора, но с течением времени встречи эти становились все реже, короче и ограничивались исключительно обменом мнениями о воспитании и будущем маленького Александра.

Фредерик Массой, описывая в своем очерке пребывание Валевской в Париже, рисует почти аскетическую картину жизни.