Читаем Мария Антуанетта полностью

В этом расписанном по часам дне немного времени остаётся для развлечений, вот почему её нетерпеливое сердце так жаждет их. Молодая кровь, бурлящая в ней, ещё не успокоилась, подростку хочется играть, смеяться, озорничать, но мадам Этикет немедленно поднимет сурово палец и напомнит, что и то и другое, собственно, всё, чего хотелось бы сделать Марии Антуанетте, несовместимо с положением дофины. Ещё труднее приходится с ней аббату Вермону, бывшему её учителю, а теперь духовнику и чтецу. В сущности Марии Антуанетте следовало бы ещё учиться и учиться, так как её образование много ниже среднего уровня: в пятнадцать лет она уже изрядно забыла свой немецкий, французский же ещё не изучила достаточно хорошо. Почерк её плачевно неуклюж, изложение изобилует несообразностями и орфографическими ошибками, письма без помощи сострадательного аббата ей не написать. Кроме того, он должен ежедневно по часу читать ей вслух и принуждать её самоё к чтению, ведь Мария Терезия чуть ли не в каждом письме спрашивает о чтении. Императрица не очень–то верит сообщениям, в которых говорится, что её дочь Туанетта действительно каждый день читает или пишет. "Старайся как можно больше читать хорошие книги, – увещевает она, – это очень важно для тебя. Вот уж два месяца, как я жду от аббата списка книг и боюсь, что ты не занимаешься чтением и что время, предназначенное для книг, ты растратила на всякую безделицу. Не забрасывай сейчас, зимой, это занятие, поскольку ничем стоящим ты также не интересуешься, ни музыкой, ни рисованием, ни танцами, ни живописью, никакими иными изящными искусствами". К сожалению, в своём недоверии Мария Терезия права. Каким–то удивительным образом, наивным и мудрым одновременно, маленькой Туанетте каждый раз так удаётся обвести вокруг пальца своего наставника аббата Вермона – дофину не принудишь, не накажешь, – что вместо чтения они болтают о том, о сём. Она учится мало или не учится вовсе, никакие просьбы и увещевания матери не могут понудить её к серьёзным занятиям. Нормальное, естественное развитие нарушено слишком ранним браком по принуждению. Формально – женщина, фактически же ещё ребёнок, Мария Антуанетта должна величественно нести высокое звание первой дамы королевства и в то же время на школьной скамье приобретать самые элементарные познания из программы начальной народной школы. То с ней обращаются как с важной особой, то задают головомойку, словно малому неразумному ребёнку. Мадам де Ноай требует от неё представительности, тётушки – участия в интригах, мать – образованности, юное же её сердце ничего не хочет, только жить и чувствовать себя молодым. И при таких противоречиях возраста и положения, своей воли и воли других, в этом в общем–то прямодушном характере возникает некое необузданное беспокойство, стремление к свободе, которое позже столь роковым образом определит судьбу Марии Антуанетты.

***