Читаем Мама! Не читай... полностью

«Хороший левак укрепляет брак». Этот пошлый совет я впервые услышала из маминых уст. То ли она хотела слыть супер-пупер-демократичной, широковзглядой и передовой... То ли на самом деле натура у неё всегда была такая... как бы это помягче сказать-то, даже не знаю... ну, вот самое интеллигентное, что могу подобрать — шалавистая натура. Ей-богу, до сих пор не знаю, как оно было на самом деле с моим папой, что за душа у этой женщины и как в этой самой душе она относится к нему, что такое для неё любовь и верность... Я великолепно знаю, как она отвечает на подобные вопросы в интервью, но никто, уверена — никто! — понятия не имеет, что же на самом деле она думает и чувствует, какие булыжники лежат у неё за пазухой.

Она не хотела ни слышать, ни знать ничего из того, что творится в моей душе, как складывается моя семейная жизнь... Она чуралась моих попыток поговорить с ней, как будто я пыталась засунуть ей в рот грязную жабу. Она отмахивалась от меня так, будто я хотела поделиться с ней мечтами о битье кнутом грудных младенцев. А я, как дура, и так, и эдак старалась уткнуться родной маме в халатик и по-женски, или даже по-детски, пожалобиться ей, спросить совета, рассказать о своих переживаниях. Я всё ещё пребывала в наивной вере, что мама — это самый родной человек, что она любит меня и всегда готова по крайней мере выслушать и пожалеть. Или пожурить. Поучить жить. Подумать вместе. Ну, сделать хоть что-нибудь. Только не равнодушно отмахиваться от меня, как от назойливой мухи!

Моё упрямство, конечно, было достойно лучшего применения. Меня игнорировали, а я продолжала соваться со своими проблемами то так, то эдак. Однажды я почему-то решила, что можно маме рассказать, как я знакомлюсь в Интернете. Реакция была весёленькой такой.

— Ну, погуляй, дочь, погуляй, попасись, — с сальной улыбочкой откомментировала мама. — Не увлекайся только сильно. Хотя — хороший левак укрепляет брак...

Что ж, тебе видней, мамуля: брак с моим отцом у тебя долгий и крепкий.

Про Женю мать не знала ничего до самого моего к нему переезда. Удивительно, но когда в моей жизни появился он, у меня вдруг отпало желание делиться, советоваться с мамой, а уж тем более спрашивать её мнения. Я вдруг в кои-то веки почувствовала себя взрослой, умной, цельной, красивой, самостоятельной, Личностью, в конце концов! Меня вообще не интересовало ничьё мнение о наших отношениях. Убивало и тормозило только одно: вселенская жалость к не любимому уже давно, оставляемому навсегда мужчине.

И я совершила преступление. Ужасное. Я предала и себя, и Женю, и нашу любовь. Всё то, что потом происходило со мной, все муки и боли, кошмары и умирания я считаю расплатой за это предательство. Оправдания мне нет. Но есть объяснение: я просто подыхала от жалости и хотела любой ценой облегчить мучения и страдания Шуричка.

Любуйтесь, вот она, та самая цена.

Я решила донельзя опорочить себя, возвысив мужа, чтоб он не жалел обо мне, чтобы перестал уважать и любить, чтобы решил, что я — падшая тварь, не достойная его. Хотела стать ему противной...

Регулярно, ежедневно и методично я стала внушать ему:

— Ты же видишь, какая я дрянь: я при тебе искала в Интернете мужика. Самая настоящая б... Ты думаешь, я просто так искала? Я искала богатого, денежного. Меня же не устраивают твои заработки, я ведь жадная, алчная... Да молчи ты, я лучше себя знаю...

— Ты не такая, не такая... — как заведённый бубнил Шуричек. — Я тебя знаю: ты — чудесная, честная, добрая! Господи, только не уходи! Не можешь не уйти — уходи, поживи с ним, только вернись потом, обязательно вернись!

— М-да... Очень возможно, что вернусь... Вот высосу из него «бабла» побольше, попользуюсь и вернусь. Он, кстати, обещал свозить меня в Париж, вот я и съезжу за его счёт, зд'oрово же, правда?

— И потом, правда, вернёшься?

Я с удивлением посмотрела на мужа. Хоть он и был всю жизнь не большого ума, но тут совсем потерял голову и плохо соображает.

— И потом... вернусь... конечно... Только не сразу, пойми. Нехорошо как-то... сразу. Хотя... Он ведь, возможно, не самый хороший человек...

— Да! — радостно вспыхивал Шуричек. — Разве может честный человек в наше время и в нашей стране честно заработать деньги и быть богатым?

Мысленно я усмехалась глупым и ничтожным мыслям мужа. Во-первых, Женя не был «богат». Он был самостоятелен и вполне состоятелен. А во-вторых, его небольшой бизнес был полностью создан его трудом, абсолютно честен и чист перед законом и людьми. Он никаким образом не был связан ни с бандитами, ни с нефтью, ни с наркотой и прочей мерзостью. Бизнес держался его умом, трудом по 24 часа в сутки и его же собственными, заработанными деньгами, вкладываемыми в дело. Ни одного дня ни он, ни уже потом мы вместе, не жили в страхе перед «разборками», долгами, налоговой полицией и т.п. Никогда ему не нужны были охранники. И почиваем мы спокойно, ибо Женина совесть чиста во всём, и в бизнесе тоже.

Но я не сказала всего этого жалкому, несчастному человечку, который ничего не мог добиться в этой жизни и который плакал в мои ладони, умоляя о пощаде.