Читаем Малыш полностью

Если я не захочу ничего менять, то смогу прожить еще лет сорок-пятьдесят. Очень долго по нашим меркам. Вот только зачем мне такая жизнь, без Ирмы? Раньше, когда у меня не было шансов, я не дергался. Смирился со своей судьбой, приспособился к жизни… Но теперь все по-другому – старуха предоставила мне шанс. И я не имею права его упускать. Пусть я проживу гораздо меньше, чем раньше, лет двадцать-тридцать всего, но зато со своей дорогой Ирмой. А там пусть будет, что будет. Но дождется ли она меня, ведь еще пять-шесть лет…

– Дождется, – кивнула старуха, угадав мои мысли, – никуда не денется. Она к тебе очень привязалась, как собачонка. Поживет пока у меня, поучится ремеслу, а потом я ей передам дело. И стану цветы выращивать, как всегда мечтала. Кстати, за твое лечение – плата отдельная…

Я кивнул – вопросов нет.

– Вот и хорошо, – поговорила Мара, – а теперь, милок, прикажи своим архаровцам меня до дому довезти. Утомилась я здесь… Место больно плохое, тяжкое. Сам, наверное, чувствуешь.

Я кивнул – действительно, бункер Юродивого давил на меня, делал каким-то нервным, злым. Надо бы чаще бывать на свежем воздухе, особенно в лесу. Вот там энергетика хорошая, светлая.

– Подожди пока в приемной, – приказал я Маре, – я поговорю с Ирмой, а потом вас отвезут домой. На моем личном лимузине, со всеми удобствами.

Старуха поднялась и тяжело поковыляла к дверям.

– Кстати, – попросил я ее, – не говори пока Ирме, что будешь лечить меня. Пусть это станет для нее сюрпризом. Да еще вдруг не получится…

– Получится, – усмехнулась старуха, – все получится. Главное – верить в себя и дело знать. Но твою просьбу, Малыш, исполню, так и быть. Пусть действительно будет для нее сюрпризом!

Мара тонко захихикала и скрылась за дверью. А я все сидел и думал – что это было? Правда ли Мара сможет излечить меня или только посмеялась? Это она умеет… И если я излечусь, то как изменится моя судьба и судьба моих родных? И Ирмы?..

…Неужели я стану взрослым?

* * *

Если ты хочешь произвести на девушку хорошее впечатление, должен выглядеть солидно. Так моя матушка говорит брату Нику. «Девушки любят серьезных ребят, – поучает она, – чтобы были солидные и вели себя соответствующе. А ты? Уже шестнадцать лет, а все одни глупости в голове! Стыдно! Когда ты за ум возьмешься, взрослым станешь? Чтобы с девушками встречаться, жениться, дети… Когда я, наконец, внуков от тебя получу?»

Ник на эти замечания отмахивался – чего ко мне привязалась? Я еще молодой, погулять хочу. Девок на мой век хватит, сама знаешь, а жениться и заводить детей не желаю – крики, сопли, пеленки-распашонки… Не по мне это! Пусть Дара тебе внуков рожает, ей самое то…

Матушка тихо вздыхала и шла к Даре – узнавать, не забеременела ли она. Но у сестры пока ничего не получалось: то ли еще слишком молодая, то ли у ее мужа что-то не так…

А я вот люблю детей. Правда, понянчиться с ними у меня возможности не было. С Ником и Дарой возилась сама матушка, мне не доверяла – считала, что слишком маленький. А собственных детей у меня быть не может, сами понимаете. Пока… Но вот если вырасту, женюсь… Сразу же сделаю Ирме предложение. Надеюсь, не откажет. А потом вместе подумаем о продолжении рода…

Я прибрался в своем кабинете. На кресло положил толстую пачку книг – чтобы сидеть повыше, на письменный стол бросил несколько крупных купюр. Как будто пересчитываю… Это, по идее, должно создать деловую атмосферу. И придать мне соответствующий солидный образ – начальника, босса, шефа. В общем, крутого мужика. Ведь большие деньги бывают только у крутых мужиков, это все знают…

Закончив приготовления, я уселся на книги (черт, ноги до пола не достают!) и принялся читать бумаги. Ред, заглянув в кабинет, понимающе усмехнулся и доложил:

– Господин Петер, к вам Ирма. Прикажите впустить?

Я кивнул. Ирма осторожно вошла в комнату и боязливо приблизилась к столу. Потом села на самый краешек кресла. Я оторвался от бумаг и улыбнулся:

– Ну, здравствуй, Ирма, очень рад тебя видеть. Извини, что не мог принять тебя раньше, дела были…

И обвел руками комнату – сама видишь, что досталось. Ирма еле слышно произнесла:

– Здравствуй, Малыш… То есть Петер… Господи, я даже не знаю, как к тебе обращаться!

– При бандитах зови «господин Петер», – подсказал я, – так будет лучше, а вдвоем, как обычно – Малыш. Хорошо?

Ирма кивнула.

– Малыш… – начала она и вдруг закрыла лицо руками лицо, – нет, не могу. Ты уже не Малыш, ты другой – злой, жестокий. Скажите, господин Петер, где мой прежний Малыш, где тот, кого я любила?

Я растерялся, не зная, что ответить. Затем подошел к Ирме и осторожно погладил ее по голове:

– Ирма, дорогая… Да, конечно, я изменился. Но так было надо, иначе не выжить было и не победить Юродивого. Но теперь все будет хорошо: Юродивого больше нет, и нам ничто не угрожает. Ни тебе, ни мне, ни нашим родным. Сегодня же ты вернешься к Маре, поживешь пока у нее, поучишься ремеслу. И со временем станешь целительницей… Ведь ты этого хочешь?

Ирма вытерла ладошкой слезы и едва заметно улыбнулась: