Читаем Малинче полностью

Малиналли исполнила обряд, совершаемый мексиканскими жрецами. Она сняла с шеи глиняные бусы, с которыми никогда не расставалась. На самой крупной из бусин был вылеплен лик богини Тонантцин. Когда-то эти бусы подарила ей бабушка. Затем она достала четки — те самые, что сделала сама из горсти кукурузных зерен, по которым колдун предсказал ее будущее. И бусы, и четки легли в вырытую на вершине холма ямку. Тем самым Малиналли совершила обряд погребения, символически принеся в жертву богине себя, свою бабушку, свою мать — всех дочерей кукурузного початка. Она просила Великую Мать Тонантцин, чтобы та напитала эти зерна водами своей невидимой реки, чтобы помогла дать им всходы и со временем принести плоды, чтобы накормила этими плодами тех новых людей, которые жили и рождались в древней долине Анауак.

Сама не зная почему, Малиналли вдруг вспомнила о Деве Марии Гваделупской, образ которой висел в изголовье кровати в их с Харамильо спальне. Этот образ Богоматери особо почитался в одной из провинций Испании — в Эстремадуре. Харамильо рассказал Малиналли, что статуя Девы Марии с младенцем Иисусом на руках была вырезана из черного дерева. Ту фигуру, что находилась в их с Малиналли доме, Харамильо вырезал сам, подыскав подходящую породу мексиканского дерева. Работая над статуей, он рассказывал Малиналли историю этого образа. В давние века, когда арабы завоевали Испанию, монахи, опасаясь, что неверные осквернят образ Богоматери, спрятали статую на берегу реки Гваделупы. Это название представляло собой произнесенное по-испански арабское словосочетание «вад-аль-лубен», означавшее скрытую, невидимую реку. Много лет спустя один священник нашел зарытую, тем самым словно погребенную статую. Ее снова установили в храме, и вскоре вновь обретенная святыня снискала в мире славу — ее стали называть по имени реки, протекавшей рядом с храмом: Дева Мария Гваделупская.

В тот день Малиналли, поднявшаяся на вершину священного холма Тепеяк, совершила обряд погребения своего прошлого и вновь обрела себя: обрела в себе бога, обрела вечность и почувствовала, что скоро умрет. Это обретенное знание не пробудило в ней страха. Она понимала: все, что дает жизнь, тоже смертно. Стоя на самой вершине холма, она прислушивалась к ветру, с каждой минутой становившемуся все сильнее. Малиналли слышала, как гнутся деревья, как схлестываются ветви, как срываются с них один за другим листья. Эти звуки слились в единую мелодию — песню ветра, которую боги исполняли для Малиналли. Она почувствовала, как ветер ласкает ей лицо, треплет волосы, как омывают его порывы ее тело, как открывает он перед нею врата, ведущие в небо.

Смерть не пугала ее. Все вокруг Малиналли говорило о переменах, об изменениях формы, о возрождении. Теночтитлан погиб, и на его месте возводился новый город, который уже не был отражением великой империи, зеркалом того, что превратилось в прах и ушло в землю. Кортес уже не был неистовым завоевателем-конкистадором: пришло новое время, и он стал мирным горожанином — маркизом дель Валье де Оаксака. Малиналли понимала, что пробил час и ее последнего преображения. Она была к нему готова и ждала его. Она знала, что никогда не перестанет быть частью Вселенной, что, изменив свою форму, не исчезнет, а останется в воде, в которой будут плескаться ее дети, в звездах, на которые станет смотреть по ночам Харамильо, в маисовых лепешках, которые ели они вместе каждый день, в ветре, играющем с колибри, что порхают над полными нектара цветами. Малиналли знала, что останется навсегда в улицах и зданиях нового города, в том месте, где когда-то шумел рынок Тлателолько, останется в священной роще Чапультепек, в звуках барабанной дроби, в завитках морских раковин, в снегу, лежащем на склонах вулканов, в солнце и луне.

Малиналли чувствовала свое единство с огнем, водой и землей. Словно растворяясь на ветру, она ощущала себя частью огромного мира. Она была везде и нигде. Ничто не могло стать ей преградой, ничто не могло задержать ее, причинить ей боль. Боли больше не было. Не было ни злости, ни упреков — ничего. С Малиналли оставалось лишь все светлое и поистине вечное. Долго стояла она на вершине священного холма, ощущая единство со стихиями и высшими силами. Лишь когда птицы принесли на крыльях вечер, когда своим щебетом и трелями объявили об этом, Малиналли очнулась и пустилась в обратный путь.