Читаем Малинче полностью

Малиналли тотчас же получила ответ. Тонантцин словно ждала, когда она обратится к ней, когда этой земной женщине потребуется ее присутствие, ее совет, ее помощь. Тонантцин ответила на ее мольбы и вернулась в глубину зеркала, в глубину земных вод, чтобы очиститься и родиться заново, точь-в-точь как жаждавшая очищения и обновления Малиналли. Для этого тоже требовались силы, и черпала она их в молитвах людей, в каждой их мысли, обращенной к ней. В глубине земли она рассыпалась на взгляд, слово и осязание, существовавшие теперь порознь. Она стала ветром, водой, огнем и землей, собранными воедино. Им суждено было дать новый росток, новую цветущую жизнь. Этому ростку предстояло взойти, питаясь снами, желаниями, взывавшими к ней голосами, молитвами и воспоминаниями. Великая Мать Тонантцин вновь появится на земле, когда очнется от долгого, подобного смерти сна ее народ, переставший вспоминать ее имя. Сон же этот подобен наваждению и обману. В этом сне люди начинали верить, что бестелесный образ великой богини стерт с небесного купола. Когда же они возродят в себе веру в высшие силы — силы творения и космоса, — то заиграет новыми красками ее бессмертный, но поблекший в душах людей образ. Перед взором человечества вновь появится она — мать всего сущего. Она придет в сиянии солнечных лучей, ступая по лунному свету, наполняя собой воздух, трепеща на ветру, она придет в новом обличье, ибо изменятся верящие в нее люди, изменится мир земной, который делят они с богами, изменится вся Вселенная.

«Не бойся этих перемен, — взывала к Малиналли Великая Мать Тонантцин. — Изменились лишь ритуалы, изменились слова молитв, с которыми обращаются к нам люди, но мы, древние великие боги, вездесущие, всемогущие и всеведущие, нерожденные и бессмертные, мы изменяемся только внешне. Мы обретаем новую форму».

Услышав эти слова, Малиналли мгновенно почувствовала, что воздух наполнился тончайшими сладостными ароматами. Сама природа возвещала ей, что богиня услышала ее и спустилась на землю. Малиналли вновь мысленно обратилась к ней, стараясь подбирать самые благоговейные слова, чтобы своей дерзостью не разгневать великую Тонантцин.

«К тебе обращаюсь я, к тебе, к утренней тишине, к аромату светлой мысли, к сути чистых желаний, к великому свету творения. Тебе, ласкающей лепестки цветов, тебе, несущей луч надежды, тебе, ведающей каждое слово, слетевшее с губ, тебе я доверяю и посвящаю то, чем дорожу больше всего на свете. Я вверяю тебе своих детей, тех, что были рождены в великой любви, любви телесной и духовной, любви без начала и конца. Родились мои дети в чистоте, красоте, в свете, и прошу тебя, великая Тонантцин, будь всегда с ними. Я вверяю их тебе, чтобы ты была в их мыслях, чтобы ты направляла их шаги, чтобы ты присутствовала в каждом их слове, чтобы оберегала от дурных мыслей и недобрых чувств, чтобы не потеряли они жажду жизни. Тебя, мать всех людей, прошу я стать их отражением. Пусть, увидев тебя, они преисполнятся гордости. Эти дети, выношенные, рожденные и вскормленные мной, не принадлежат ни моему миру, ни миру испанцев. В них смешалась кровь всех народов и рас: кровь иберийцев, африканцев, наследников римлян, готов, кровь индейцев и арабов. Они, как и все те, кто рождается в эти дни, смогут принять Христа-Кетцалькоатля в свои сердца и души. Пусть же их земной путь будет освещен их сиянием, и пусть они освещают этот мир светом своей души. Пусть неведом будет им страх! Пусть неведомо остается для них одиночество!

Предстань перед ними в своем жадеитовом ожерелье, в своем лучшем плюмаже, в своем плаще из звездного неба. Пусть узнают они тебя, пусть почувствуют твое присутствие. Защити их от бед и болезней. Сделай так, чтобы ветер и тучи прикрыли их от всех опасностей, чтобы отвели от них все зло этого мира. Сделай так, чтобы им не довелось смотреть в черное зеркало, чтобы они не увидели себя в отражении ничтожными и достойными лишь несчастий и унижений. Сделай так, чтобы не узнали они ни предательства, ни ненависти, ни тщеславия, ни жажды власти. Явись к ним во снах, чтобы не привиделись им картины войн, битв и сражений. Сделай так, чтобы избежали они этого безумия — желания убить или подчинить себе ближнего. Пусть неведомы им будут боль и муки войны, которые кому-то в бреду и заблуждении могут показаться сладостным блаженством. Излечи все страхи, которые блуждают в душах моих детей, сотри этот страх, развей его, отведи, отгони. Если же неведом будет страх моим детям, то и я избавлюсь от него наконец, избавлюсь от страха, который преследовал меня всю жизнь. Вот о чем прошу я тебя, Великая Госпожа. У крепи дух тех людей, что новыми глазами смотрят в зеркало луны. Пусть знают они, что ты здесь, с ними, на этой земле, что исполнилось данное богами обещание. Пусть знают, что рано или поздно исполнятся и другие заветы, настанет для них час изобилия, час полной жизни, час искупления вины, час — нет, вечность — любви».