Читаем Мальчики в лодке полностью

Паровые и электрические экскаваторы царапали груды наваленных камней; бульдозеры перетаскивали землю вперемешку с камнями с одного места на другое; гусеничные дизельные тракторы ползали туда-сюда, обрезая террасами грунт; огромные грузовики «Мак Ап Супер-Дьюти» обрабатывали дороги, ведущие из каньона, унося валуны, каждый размерами с автомобиль; фронтальные погрузчики поднимали куски скал и бросали их в грузовики с боковой погрузкой, которые, в свою очередь, отвозили их на конвейеры; высокие краны раскачивали металлические столбы над водой, где сваебойные машины, установленные на баржах и выпускавшие белые клубы пара, загоняли эти столбы в дно реки. У подножия скал сотни людей с отбойными молотками и ломами взбирались на груды упавших камней и разламывали их для погрузки в машины. На самих скалах, на веревках висели люди. Словно огромные полчища пауков, они ползали по каменной стене и раскачивались на системах, перелетая с одного места на другое. Наблюдая за ними, Джо заметил, что рабочие сверлят дырки в плоскости скалы с помощью перфораторов. Прозвучал длинный, пронзительный свист, и они быстро поднялись на вершину по своим веревкам. Люди с кирками и ломами поторопились отбежать от основания скал. Глубокий, низкий, сотрясающий воздух взрыв прогремел через весь каньон, отдаваясь в скалах, когда клубы белой каменной пыли вырвались из западной стены, а дождь из камней и валунов понесся вниз, на уже сваленные там груды породы.

Джо наблюдал за всем этим с глубоким восхищением и естественной опаской. Он совсем не понимал, во что он ввязывается. Но Джо твердо намеревался это выяснить. Пока он преодолевал холмистые пшеничные поля на плато, у него было достаточно времени подумать о том, что происходит у него в жизни и что будет дальше.

Пока то, что происходило, было очень запутанно и немного обескураживало. И дело было не только в постоянной проблеме с деньгами, – он уже начал сомневаться, стоило ли вообще связываться с греблей. Этот год эмоционально вымотал его. Падение, взлет и снова падение. Он чувствовал себя как игрушка йо-йо в руках тренеров, а может, судьбы (он не был уверен, в чьих), – в одно мгновение уносясь на самый верх, в следующее – падая неумолимо вниз. То чувство целеустремленности, которое давала ему команда, шло в комплекте с постоянным опасением и страхом неудачи, а следовательно, и с потерей драгоценной, но такой хрупкой гордости, которую ему придал ранний успех.

И все же упоминание об олимпийском золоте запало ему в голову и неизбежно действовало на него. Медаль – реальное и осязаемое доказательство. Ее наличие никто не станет отрицать, никто ее не заберет. Джо очень удивило, как много это стало для него значить. Он подумал, что, может быть, это каким-то образом связано с Тулой. Или с его отцом, Гарри. Это определенно было связано с Джойс. В любом случае он с каждым днем все сильнее и сильнее желал добраться до Берлина. Однако, чтобы добраться до Берлина, необходимо быть в основном составе университетской команды. Чтобы быть в основном составе университетской команды, нужно заплатить за еще один год обучения. А чтобы заплатить за еще один год обучения, надо затянуть потуже ремень и спуститься утром на скалу.

В тот же день Албриксон снова зализывал раны после очередного поражения. Прежде чем покинуть Поукипси, он договорился встретиться с Калифорнией, Пенсильванией, Сиракузами, Висконсином и Калифорнийским университетом Лос-Анджелеса на одном из соревнований университетских команд дистанцией в два километра на Лонг-Бич, в Калифорнии.

Два километра – это олимпийский стандарт, и после гонок в Поукипси национальная пресса снова начала выдвигать предположения, что команда Калифорнии теперь уж точно будет представлять Соединенные Штаты в Берлине в 1936 году. Албриксон хотел доказать журналистам, что они не правы. Он прекрасно знал, что гонка в два километра – это абсолютно другое испытание, нежели изнурительные шесть с половиной километров первенства в Поукипси. И было очень сложно воспитать команду, которая могла бы выиграть на обеих дистанциях. В теории хорошо натренированная команда производит одинаковые действия на обеих дистанциях. Вначале она мощно стартует, чтобы создать хороший импульс, потом настолько, насколько возможно, сохраняет энергию для финиша, при этом оставаясь на достаточно близком расстоянии от соперника, чтобы не выбыть из соревнования, а в конце все оставшиеся силы команда тратит на спринт к финишной прямой. Разница в том, что в гонке на два километра все это надо было делать гораздо быстрее и выкладываться больше. Импульс, который лодка приобретает вначале, значит гораздо больше, понимание расположения лодок и собственной позиции в гонке более критично, а финальный спринт – неизбежно более яростный и мощный. Хотя на всех дистанциях гребцы тратят невероятное количество мышечной энергии, гонка на два километра требует еще и очень быстрой реакции. И Албриксон знал, в чем его преимущество на более коротких дистанциях – на месте рулевого у него сидел Бобби Мок.