Читаем Мальчик-зомби полностью

– Ну да, как же, – трубку снова взял Картер. – Анджело верно сказал. Ты разработал отличные костюмы. Но без твоих финальных штрихов они вышли не такими крутыми, как могли бы. Ты просто гений жуткого костюма.

– Спасибо, – выдавил Ник.

– Сам-то пойдешь по соседям… ну, там, где ты сейчас? – нерешительно поинтересовался Анджело.

– Не, тут, скорей всего, куча мелкотни в дурацких костюмах супергероев. Лучше посижу на крыльце, почитаю книгу, которую ты мне дал.

Повисло продолжительное молчание, которое, наконец, нарушил Картер:

– Так, все. Мы тоже никуда не пойдем. Без тебя все как-то не так. А конфеты сворую у сестры, когда она вернется.

– Ни в коем случае. Увидимся в школе во вторник, и я жду подробного рассказа обо всех, кого вы напугаете, – Ник провел по глазам тыльной стороной ладони. – Мне пора.

– До скорого, – мрачно отозвался Анджело.

– Я оставлю тебе самые вкусные конфеты, – сказал Картер.

Ник прекрасно понимал, что скорее Энджи с подругами признают, что костюмы ребят круче их собственных, чем Картер отложит конфеты на потом. Но все равно сказал: «Договорились» и повесил трубку.

Он был рад, что друзья отлично проведут время, но для него вечер обещал быть ужасным.

– Точно не хочешь пойти с местными ребятами? – спросил папа, дожевывая шестой кусок пиццы и запивая его холодной газировкой. – Мы еще успеем сгонять в магазин и купить тебе какую-нибудь маску.

– Спасибо, не надо, – вздохнул Ник, возвращая маме телефон.

Папа понуро опустил плечи, и Ник понял, что отец чувствует себя скверно из-за того, что испортил ему праздник. Но самому Нику было куда хуже. До следующего Хеллоуина нужно ждать целых двенадцать месяцев. И в следующий раз наряжаться совершенно другим монстром. То есть ему так и не удастся пощеголять в своем шикарном костюме зомби, в который он вложил столько сил.

– Может, разрешите мне еще немного осмотреться в подвале, если я пообещаю ничего не трогать? – спросил Ник.

Пожалуй, только это могло его сейчас отвлечь от тяжелых мыслей. Кроме того, он надеялся найти хоть что-нибудь еще, связанное с загадочными строчками из сгоревшего дневника.

Папа проглотил последний кусочек пиццы и уже открыл рот, чтобы ответить, но мама его опередила:

– Ни в коем случае. Там полно всякой отравы.

– Но я не собираюсь тянуть в рот все подряд.

– Мама права, – сказал папа. – Там небезопасно. Обязательно скажу тем, кто будет убираться в доме, чтобы все выбросили.

Ник прикусил язык, чтобы не ляпнуть ничего такого, за что его тут же отправили бы спать. Сначала они испортили ему Хеллоуин, теперь не дают исследовать единственное интересное место за всю поездку.

– Кстати, о чем вы с пастором Мазу разговаривали после похорон? – спросил папа, буравя взглядом два последних куска пиццы в коробке.

Сказалась ли обида на родителей за то, что ему не доверяют, или тот факт, что Ник и сам не до конца разобрался, о чем говорил Мазу, но он не был готов поделиться тем, что именно сказал ему пастор. Что-то подсказывало ему: заикнись он об этом странном разговоре, родители лишь еще сильнее разволнуются.

– Да ни о чем. Он спросил, как мне церемония. – Что ж, про это он даже не соврал.

Ник тоскливо вздохнул и подпер подбородок ладонями.

– Если собираешься сидеть и киснуть весь вечер, могу быстренько организовать тебе домашку, которую ты не доделал, – сказала мама.

– Ладно, – Ник достал книгу о вуду из своего рюкзака – уже не заботясь о том, увидят ли ее родители, – и вышел на крыльцо, чтобы там почитать.

– Чтобы в лес – ни ногой, – крикнула мать вслед хлопнувшей двери с москитной сеткой.

– Вы подумайте, какая забота, – буркнул Ник так тихо, чтобы родители его не услышали.

На улице уже давно село солнце, и над горизонтом начала подниматься полная луна. Ник выудил из кармана листок бумаги, который подобрал на кладбище, и внимательно его изучил уже, наверное, сотый раз за день. Надпись была хорошо видна в ярком серебряном лунном свете.

Доверяй лишь кошке. Что это значит? Доверять кошке – это, вообще, как? Не сказать чтобы кошки были особо разговорчивы. Более того, одну конкретную кошку он не видел с тех самых пор, как вернулся с похорон.

Может, это вовсе никакое и не послание? Просто кто-то черкнул себе записку, чтобы не забыть, вроде «купить апельсиновый сок». Хотя Нику было трудно представить, кто станет напоминать себе, что нужно доверять кошке. Но, даже если записка и была посланием, это не значит, что оно предназначалось Нику. В ней же не было ни его имени, ни каких-то других опознавательных знаков. Ветер просто гонял бумажку по земле. Кто угодно мог ее подобрать, и кто-угодно мог ее уронить.

Кроме того, обратный рейс домой – уже утром. И не имеет никакого значения, станет он доверять кошке или нет. Но все же его грызло странное чувство, что у тети Ленор еще остались тайны, не известные ни ему, ни его родителям. И как бы ни хотелось Нику скорей вернуться домой, в глубине души он бы не отказался остаться тут чуть подольше, чтобы разузнать как можно больше обо всем этом. Желательно без неусыпного надзора родителей, следящих за каждым его движением.