Ник стоял рядом с родителями, пока гроб опускали в могилу. Люди по очереди подходили к ним и говорили, как сильно любили Ленор. Ник попытался высмотреть в толпе ту седую женщину, но она, кажется, ушла. Он испытал колоссальное облегчение.

Когда похороны закончились, на улицу вынесли длинные столы и заставили их разной едой и сладостями. На какое-то время Ник напрочь забыл про вуду и армии нежити и принялся с энтузиазмом набивать рот всем, что попадалось ему на глаза. Куски горячего, сочного окорока, початки свежей вареной кукурузы, сэндвичи с тушеной свининой, от которых текли слюнки, креветки длиннее, чем его пальцы, и десерты…

Он как раз доедал кусок клубничного пирога с ревенем, украшенный большим шариком домашнего ванильного мороженного, – раздумывая, влезет в него еще черничный крамбл или же его стошнит, – когда чья-то рука ухватила его за локоть:

– Привет, дружочек. – Ник поднял взгляд: над ним возвышался Мазу. – Ну что, все попробовал?

Ник хотел быстро проглотить последний кусочек, а затем ответить, но в итоге поперхнулся.

Мазу всего раз крепко хлопнул его по спине, и пирог мгновенно вылетел у Ника из горла.

– Понравилась церемония? – поинтересовался пастор, когда Ник перестал кашлять.

– Э-э-э, да, – Ник огляделся в поисках родителей, но тех нигде не было видно.

– Твоя двоюродная бабушка была особенным человеком, – сказал Мазу.

Ник облизал губы и молча кивнул. Почему-то ему было не по себе от этого мужчины.

– Ты очень на нее похож, – продолжил тот. – Может, у вас вообще много общего?

– Мне нужно идти, – Ник с усилием прочистил горло. – Родители велели мне всегда находиться у них на виду.

Он попытался осторожно вильнуть в сторону, но мужчина держал его за локоть и не спешил отпускать. А что, если именно его прокляла тетя Ленор? И он хочет отомстить?

– Ты осматривал дом, – сказал Мазу. Утверждение, а не вопрос. – Наверняка у тебя появились вопросы по поводу увиденного.

Ник в панике огляделся по сторонам. Благо его отец как раз вышел из часовни с двумя стульями в руках.

– Пап! – крикнул Ник.

Пастор сузил глаза и прошипел:

– Совы – кладезь мудрости.

– Эй, Ник, – позвал папа, подходя к ним. – Помоги-ка мне с этими стульями, а то я уже выдохся.

Мазу вскинул свой зонтик, и острый серебряный наконечник блеснул на солнце. Держа зонт наподобие меча, пастор сделал выпад – вперед и вниз.

– Нет! – ахнул Ник, уверенный, что мужчина в желтом костюме собирается убить его отца.

Но, когда Мазу снова поднял зонтик, оказалось, что он всего лишь наколол на него сложенный лист бумаги.

– Не потерплю мусора на территории моей часовни, – Мазу поднес наконечник зонта к Нику: –Будь добр, выбрось это в урну, гарсон.

– Хорошо, – Ник снял бумажку с зонтика и побежал к мусорному баку.

Он уже занес над ним руку, но внезапный порыв ветра вдруг развернул листок. Внутри обнаружилась лишь одна строчка, написанная от руки. Ник перевернул бумажку так, чтобы можно было прочитать:

Доверяй лишь кошке.

Глава 8. Понравится ли тебе эта глава, отчасти зависит от того, кто тебе больше по душе: кошки или собаки

– Чувак! – В голосе Картера, когда Ник позвонил ему с маминого мобильного тем же вечером, слышались одновременно удивление и радость: – Как у тебя дела?

– Значит, так. Мы остановились в нереально жутком доме, – улыбнулся Ник.

Было здорово слышать голос друга. Казалось, они не виделись уже целую неделю, хотя на самом деле и двух дней не прошло. Ему хотелось рассказать Картеру и Анджело о подвале тети Ленор и о странной женщине с похорон, но родители ели пиццу недалеко от него, и мама бы точно не одобрила разговоры о вуду. Вместо этого он спросил:

– Как на вас смотрятся костюмы?

Между Луизианой и Калифорнией два часа разницы, так что, хотя у Ника уже стемнело, его друзья только собирались выходить из дома.

– Филикофепно!

Трубку взял Анджело и пояснил:

– Он тут за обе щеки уплетает бургер с фаршем, но я практически уверен, что он имел в виду «великолепно».

Ник засмеялся:

– Это в его стиле.

– Погоди, – сказал Анджело. – Я тебе фотку пришлю.

Через несколько секунд телефон пиликнул, и Ник открыл фото, на котором стояли два кошмарных зомби: один высокий и в очках, а второй пониже и с ярко-красными волосами. Как обычно, Картер переборщил с бутафорской кровью на ранах. Зато облезающая силиконовая кожа Анджело выглядела идеально, да и человеческие сердца смотрелись впечатляюще.

Ник закусил щеку, стараясь проглотить досаду от того, что его самого нет на этой фотографии:

– Вы точно утрете нос Энджи и ее подружкам.

Анджело, должно быть, расслышал что-то в голосе Ника, потому что после недолгой паузы проговорил:

– Костюмы вышли отличные. Но были бы еще лучше, если бы их делал ты.

– Да вы даже не заметите моего отсутствия, – бросил Ник.

Он понимал, что уже откровенно жалеет себя, но остановиться не мог. Ему казалось, разговор с друзьями должен поднять настроение, но выходило ровно наоборот.