Читаем Мальчик из контейнера полностью

— Коля тебя проводит, — распорядилась Валентина Ивановна, и попросила Адель почаще наведываться к ним, тем более скоро дом их покинет главный мужчина, и останутся в нем горевать три одинокие бабы. Адель обещала число одиноких баб увеличить до четырех.

Накинув легонькую курточку, Коля пошел провожать Адель до детского дома. Долго шли молча. Коля, убежденный в своей непривлекательности, крест поставил на красавице. Адель же только теперь поняла, как дорог ей этот паренек с непростой судьбой. Что его нашли в контейнере из-под мусора, узнала случайно. Проговорилась одна из воспитательниц. Она за чашкой чая рассказывала другой воспитательнице, как нашли новорожденного, и его потом усыновила врач детского дома, с ним заодно взяла и девочку-отказницу. Теперь эти дети окончили школу, очень хорошие дети. Такие и у родных родителей редко бывают. Адель долго думала, вспоминала, догадывалась, кто эти дети, и решила, что Коля, Кира и их мама врач Валентина Ивановна — это они. Смутно, как сквозь кисею, припомнился день рождения и мальчик с испуганными голубыми глазами за одним столиком с нею. Они тогда ели настоящий торт! Свечи были. Адель тогда танцевала и держалась за руку этого мальчика. Рука была горячая. Потом мальчик исчез из детского дома надолго. Появились они уже втроем на каком-то празднике, пришли с мамой Валей, врачом детского дома.

Коле хотелось говорить, но он не знал, с чего начать разговор, все придуманное было не то, что надо. Лезла всякая чушь в голову, и ничего толкового. Выручила Адель. Она, казалось, ни с того ни с сего, вдруг предложила пройти до реки, посидеть на бережку.

Идти недалеко, река Воронеж была в трех кварталах от дома, и скоро они стояли на берегу и смотрели на тяжелую темную воду. На воде качалось несколько лодок, в них сидели скрючившись рыбаки.

Адель подошла к краю берега и попросила Колю помочь ей спуститься к воде. Коля подал руку. Адель крепко ухватилась за нее своей маленькой сильной рукой. Что-то непонятное заставило забиться сердце паренька так, что успокоить его было невозможно.

Опустив руки в воду, Адель долго смотрела в глубину, а потом тихо сказала:

— Уплыть бы куда-то далеко-далеко, на край света. И чтобы вокруг никого! Чтоб ты и лебеди, да козочки приходили бы попить водички…

Прошла по мокрому песку, изредка подбирая камешки и бросая их в воду. Камешек, глухо булькнув, скрывался в темной воде. Дорогу перегородило принесенное рекой корявое дерево. Адель посмотрела на Колю и молча протянула к нему руки. Легким мотыльком взлетела она на берег, не рассчитала и оказалась в объятиях юноши. Опять этот жар, опять неудержимое биение сердца! «Такие же горячие ладони, как шестнадцать лет назад!» — подумала Адель.

5 июля из горвоенкомата пришел вызов, 8 июля Коля был в Армавире. Он — абитуриент военного училища летчиков-истребителей. Бросилось в глаза разнообразие во всем. Много солнца. Тьма людей, и все разные. Со всей большой страны слетелись птенцы, чтобы стать соколами да орлами. У входа в училище стоит, устремившись ввысь, самолет-истребитель, отливает лучами солнца его алюминиевая поверхность. Коля долго смотрел на самолет, и ему не верилось, что когда-то он будет бороздить воздушный океан на таком корабле. Не верилось в такое счастье. Неверие подкрепляли отъезжающие по своим прежним адресам неудавшиеся асы. Большими группами покидали училище отчисленные по изъяну здоровья, гораздо меньше было тех, кто завалил экзамены. Оно и понятно: летчику крайне необходимо хорошее здоровье. Бешеные перегрузки в полете, нештатные ситуации требуют грамотных действий, а это возможно только при хладнокровии, которое, не что иное, как следствие крепкого организма.

Группа, в которую был включен абитуриент Шевченко Н. А., насчитывала двадцать человек. В основном это были жители из центральных областей, были и с окраин страны. Один прибыл аж с Камчатки! Из Алма-Аты один, из Иркутска один, из Армении один и из Узбекистана тоже, из Украины три, из Белоруссии два. В палатке на сто двадцать человек размещалось шесть групп. К группе был приставлен в качестве старшего солдат срочной службы — из дембелей, стариков. Со всеми вопросами полагалось обращаться к нему. Он же представлял группу на медкомиссию (ВЛК), на экзамены. Дневальных по палатке назначал тоже он.

Некоторых сопровождали родители. Один приехал с папой-генералом в авиационной форме, и все завидовали: успех, считали, ему обеспечен в любом случае. Кто-то в сторонке читал учебник, кто-то крутился волчком вокруг пальца, воткнутого в песок — тренировка вестибулярного аппарата.

После ВЛК в группе осталось девять человек из двадцати. Остался и Коля, совсем не надеясь на это. Остался и сын генерала, правда, его должны дополнительно проверить на кардиографе — какие-то не совсем нужные всплески на кардиограмме. Папа-генерал приносил сыну много творога с сахаром, и заставлял его весь съедать. Сын кривился и ел. Через четыре дня повторная кардиограмма была приемлемой.