Читаем Мальчик и облака полностью

Но в последнее время мальчику стало казаться, что иногда облака специально разыгрывают перед ним длинные эпизоды и сцены, чтобы не просто его развлечь, но передать какое-то полное тайного смысла послание, от которого зависит его, мальчика, судьба.

Мальчику было тринадцать лет. Возраст достаточный, чтобы понимать нереальность осуществления фантазий, порожденных изменчивым движением облаков и богатым воображением. Но недостаточный для того, чтобы полностью отказаться от надежды на будущее. А с будущим у мальчика были серьезные проблемы.

Врач Сергей Борисович всегда старался его приободрить и говорил, что возможностей современной медицины вполне достаточно, чтобы обеспечить мальчику долгие годы здоровой молодости, зрелости и старости. Нужно только немного веры и терпения, и все получится и будет в полном порядке. Но мальчик понимал, что врач просто не может говорить иначе, эти слова Сергею Борисовичу подсказывает его профессиональный долг, а сам он в глубине души уже почти смирился с тем, что все усилия напрасны, и ни грандиозные возможности современной медицины, ни талант и умение лучших врачей (а Сергей Борисович был действительно одним из лучших в своем деле) не могут остановить то, что час за часом и день за днем снедает изнутри организм мальчика.

Но все-таки отказаться от надежды мальчик не хотел и не мог, и в этом ему помогали облака.

Этим солнечным утром второй половины лета мальчика подключили к медицинской аппаратуре сразу после завтрака, и Сергей Борисович сказал, что процедура будет долгой и он должен набраться терпения.

— Может быть, хочешь посмотреть телевизор? — спросил он. — Как раз через пять минут по седьмому каналу будет идти хороший старый фильм.

— Какой? — Мальчик сделал вид, что предложение Сергея Борисовича его интересует.

Телевизор он не любил и смотрел его крайне редко. То, что происходило в глубине висящего на стене экрана, чаще всего не имело ни малейшего отношения к его мыслям и чувствам.

— «В джазе только девушки», — сказал Сергей Борисович. — Отличная комедия. Ее сняли, когда я только-только родился, но она по-прежнему хороша. Видел?

— Несколько раз, — вздохнул мальчик. — Ничего, Сергей Борисович, не беспокойтесь, я постараюсь не очень скучать.

И он улыбнулся врачу своей самой обезоруживающей улыбкой.

Успокоенный, врач вышел, осторожно прикрыв за собой дверь, а мальчик немного повернул голову, чтобы было удобней, и стал смотреть в окно на небо и облака.

И тут же он услышал, как заволновалось в груди сердце, потому что за окном, в небе, снова творилось то, что он видел позавчера, три дня назад и на прошлой неделе.

Впервые, когда это произошло, он просто в очередной раз подивился тому, что может сделать с облаками ветер и собственное воображение. Потом удивился уже по-настоящему. Позавчера, когда это случилось в третий раз, ему стало тревожно и немного страшно. А сегодня… Он еще не успел разобраться полностью в своих чувствах, но почему-то ему казалось, что все происходящее сейчас на небе касается его самым непосредственным образом. Что это уже не просто таинственный шепот раззадоренного мечтами и фантазиями подсознания (мальчик читал не только фэнтези и знал, что такое подсознание), а прямое указание каких-то неведомых ему сил. Указание, к которому лучше прислушаться (или, если угодно, присмотреться), если не хочешь потом считать себя глупцом и неудачником до самой смерти. А происходило в небе следующее.

Из-за дальних холмов, тех самых, на которых прошедшей весной незнакомая ему девушка собирала луговые цветы, сначала медленно, но с каждой секундой все быстрее и быстрее выползали два облака, а чуть погодя вслед за ними появлялось и третье.

Два воина на боевых конях и рядом с ними — еще один. Оседланный, но без всадника. Два богатыря.

Оба в остроконечных шлемах, латных рукавицах и тяжелых кольчугах (воображение почему-то дорисовывало ему именно кольчуги, а не какие-либо иные доспехи), с большими круглыми щитами, притороченными к седлам, длинными мечами на левом боку, мощными луками и колчанами, полными стрел, за спиной. Фигуры коней и всадников приближались, становились все больше и больше — так, что мальчик различал уже густые усы и бороду одного и тревожно нахмуренные брови другого.

Они остановились, как только копыта их коней коснулись вершины холма, и тот, кто был чуть выше ростом и крупнее, так же как в прошлые разы, посмотрел прямо на мальчика, вытянул правую руку и махнул ею, приглашая к себе.

— Этого ведь не может быть, правда? — мысленно произнес мальчик, обращаясь неведомо к кому. — Это всего лишь облака. Очень причудливые, но — облака. И что с того, что они уже четвертый раз приходят ко мне в одном и том же облике? На свете еще и не такое случается. Но даже если бы… если бы они действительно звали меня к себе, то…