– Тогда… тогда пускай продолжает. Я видела его глаза. Не однажды. Они вообще-то добрые. Он добрый мальчик.

– Мальчик! - фыркнула младшая.

– Конечно, мальчик, твой ровесник, наверное…

Этот тревожный шепот был прерван вошедшим с балкона "мальчиком". Он был бодр и сосредоточен. Пожав мимоходом плечами в знак толи извинения, толи объяснения за свой оголенный торс и за свою рубашку, он прошел в детскую и вновь склонился над ребенком.

Уже к рассвету вновь изнемогший от боли и слабости юноша прекратил свою загадочную терапию и вышел на балкон встречать солнечные лучи.

– Ну, что скаже…те? - поинтересовалась также всю ночь не сомкнувшая глаз мать.

– Надо продолжать. Ну, хотя бы еще пару ночей. Боль я снял. Некоторые мелкие повреждения. А с позвоночником… Только сегодня вечером можно начинать. Он у вас был очень уже слабенький. От боли… и от всего. Потом надо будет…

– Давайте не будем о "потом". Вот то, что сейчас, это не опасно?

– И вообще, что это такое? - встряла довольно раздраженным тоном тоже не выспавшаяся Татьяна.

– Я не знаю… Не могу объяснить… Какое- то поле…

– А если не знаешь, то как ты можешь вот так, запросто, на чужих детях? - по праву ровесницы, более откровенно выразила свои сомнения девушка.

– Таня, ну что ты, перестань, - как-то неубедительно прервала ее журналистка.

– Нет, пусть все объяснит. И эту клоунаду тоже, - Татьяна ткнула пальцем в голый, покрытый первым юношеским пушком живот Максима. - Мы все- таки не на болоте живем, чтобы всяким шарлатанам верить…

– Извините, - прервал обличительницу юноша, одел на голое тело свою джинсовую куртку и кинулся к двери. Просительный вскрик хозяйки его не остановил.

– Вот так, - по детски всхлипывая, думал Максим, бредя по еще пустынным улицам. - Я к ним со всей душой. Она меня продала, я спасаю ее ребенка, а она… А они… - По большому счету, его, конечно, обидело недоверие сестры журналистки - нового объекта воздыханий. Кроме того, он не успел восстановиться и находился в подавленном состоянии. Но вот выглянуло солнышко, подвернулся нонстоповый бутик, Макс купил себе рубаху, уселся на скамейке скверика и, уставившись на восходящее солнце, стал наслаждаться вливающейся в него энергией. Но "подзарядка" была прервана самым бесцеремонным образом.

– Прикалываешься? Или отъезжаешь? - поинтересовался грубый голос. Макс отвел взгляд от поднимающегося светила и увидел двух неприятных милиционеров. Из тех, в честь которых и пошли клички "мусора" и "волки позорные". Сытые, самоуверенные до наглости, с лихо заломленными на стриженных затылках беретах, с откормленными холками, эти менты создавали эффект поддержания правопорядка, прохаживаясь утром по маршруту проезда высших должностных лиц. Вечерами их здесь - в месте тусовки наркоманов и прочей шушеры - нельзя было даже учуять.

– Отдыхаю, - односложно ответил тотчас же озлившийся юноша.

– Отдыхать надо дома. Живо марш отсюда.

– А что здесь тогда делают?

– Объясним. Сейчас. В другом месте. А ну встал! - рявкнул старший, протягивая к воротнику Максимовой куртки здоровенную лапищу. Еще совсем недавно Макс стал бы оправдываться перед этими властьпридержащими хамами, но теперь он слишком много повидал, чтобы кого бы то ни было бояться и был расстроен для того, чтобы оставить это хамство безнаказанным. Уже через минуту оба шкафа что-то гундося и подвывая сидели на той же скамейке, а юноша шел к ближайшему метро - следовало поторапливаться на олимпиаду. (Через пару дней обоих держиморд отпустило - вернулось и гибкость членов и речь, но пережитый страх сказался - оба уволились из органов).

Глава 43

Задачи в финале были действительно трудными. Не восстановившийся из-за блюстителей порядка Максим с трудом сосредотачивался на некоторое время, списывал с бегущей строки, затем рассеянно разглядывал финалистов, пока в мозгах вновь не появлялись преобразования. Задач было почему-то не четыре, а пять. Не решив, как договаривались, первую, Макс застрял и на последней. Не понимая, в чем дело, он закрыл глаза и заставил себя полностью отрешиться от других проблем. Постепенно это удалось и бегущая, точнее, сейчас - "ползущая", строка, начала медленно приводить странные и неожиданные преобразования. Списав это решение, юноша вдруг понял, что он уже просто и не сможет физически решить первую задачку - настолько он был опустошен. Вскоре и время истекло. Собрав работы, жюри торжественно объявило, что оглашение итогов и награждение победителей состоится завтра, в актовом зале университета, в пятнадцать часов.

– Ну как? - поинтересовалась одна из финалисток, пухленькая вундеркиндша из престижной столичной школы.

– Не решил. Первую, - односложно ответил Максим.

– Ты хочешь сказать, последнюю? - уточнила девушка.

– Да нет. Я же говорю - первую. Просто, пока последнюю решал, на первую время не хватило.

– Ну ты даешь, - прыснула коллега по финалу. - Ребята, вы слышали? - обратилась она к остальным финалистам. - Макс утверждает, что решил последнюю задачу! Ну, ты приколист!

– Не, ребята, не понял. Что, никто другой не решил?