Читаем Майские страсти полностью

– Я вот смотрю на женишка своего… бывшего и думаю, так настойчиво думаю… А что, если я захотела над ним посмеяться ради одного только издевательства? Или из-за привычки? Ладно бы я в этом случае заранее всё задумала… А то нет… Этого даже предполагать нельзя. Я бы никогда до этого не дошла. Душой бы, правда, могла дойти, да вот разум бы отстал. Точно бы отстал. Но всё это может так выглядеть, если вы, конечно, не подозреваете, что я сегодняшнее наделала случайно или даже лучше сказать, спонтанно, да ещё и исподтишка. Такой разворот, кстати, мог бы быть очень в тему… Жених-то мой как раз этого и заслуживает, хотя я его не упрекаю и ни в коем случае не мщу, боже упаси, я его и не уважаю настолько… чтобы мстить. Так вот, исподтишка… Он ведь и хамит исподтишка, и любит исподтишка, и всё делает исподтишка. Ну вот, я могла поиздеваться над ним, зная это. Ох, будьте уверены, я знаю это, но я не издеваюсь над ним. Точнее, издеваюсь, но не из-за этого. Я вот сюда шла… Эту тащила за собой,– она небрежно кивнула в сторону Насти, брезгливо жуя виноград,– и мечтала: как было бы круто мстить за грязь какую-нибудь, причём такую… не очень вонючую. Аж замечталась, почти до слёз. И вдруг стало обидно, что это невозможно. Я шла и видела, как листочек зелёненький с ветки вдруг опускается в лужицу. В майский вечер. Почему он сорвался? Заболел?.. А рядом море сухого асфальта. А почему в лужицу?.. Да потому что ему так хочется, потому что никто, кроме него, не может понять, почему он туда падает. Что я? Я не мстила бы жениху. Даже если бы хотела. Я просто так, ради того, чтобы это было…

– Ну это уже психушка какая-то,– отвернулся Андрей и начал всматриваться в глаза Дмитрия, угадывая его домыслы.

– Что же он скажет?– спросила Алина. Она вдруг тоже стала ожидать чего-то от Дмитрия.

– А по-моему… Это не психбольница,– резко, с оттенком воинственности сказал он.

– Как?

– Я серьёзно…

Алина удивилась и на мгновение сбилась с того ритма игривости, с которым разговаривала до этого.

– Ясно… Нет, я-то знаю, что ты имеешь в виду, но ты объясни. Мне интересно, как ты собираешься в этом блудить.

– Смотри. Это не дуралейство и не безумие, это, что называется, беситься от жиру. Поняла?

– Фу, это грязно.

– А ты точно поняла?

– Поняла.

– А теперь смотри дальше. Можно говорить о каких-то чертях и быть сумасшедшим на самом деле. То есть таким, как, знаешь, наполеоны, ленины, гитлеры в дурдомах. Вот эти больные, но в другом роде. В самом настоящем роде, в самом первом. Им кажется, что вокруг них злые духи летают и всё такое прочее. А можно говорить о демонах и не быть дурачками. Вот эти-то безумцы, так сказать, от безделья. Или от избытка. Только у тебя другой избыток.

– Да,.. Избытки у нас с тобой разные,– рассердилась Алина, но словно не на Дмитрия, а на избытки.

Андрей вздумал вскочить, но растерялся, быстро проговорив:

– Тут уже мистика какая-то.

– Точно,– ухмыльнулся Дмитрий якобы дождавшись именно такого определения.

– Я ведь пошутил. – – А я почти нет. Это полумистика. Без сатаны с крыльями и пастью змеи, без демонов с кровавыми клыками, как у волков.

– То есть самая страшная полумистика, да? Попробуй сказать, что нет.

– Самая страшная. Тут и человек, как дьявол, и дьявол, как человек.

Настя, якобы чтобы отвлечься и успокоиться начала креститься. На неё, как нарочно, никто не смотрел. Она достала из-под футболки крестик и пыталась целовать его, почти всякий раз промахиваясь: до того она обезумела от страха и стыда. Щёки её горели. Настя приготовилась к самому страшному. Смущение было её и девственное, и бабье. Глаза наполнялись слезами.

– Про Бога-то забыли,– кашлянул как-то по-старчекси, по-схимнически Андрей.

– Бог, может быть, для всех один; а вот дьявол у каждого свой,– Дмитрий пробормотал куда-то в глубь себя, в пучину своей души; пробормотал низко и отчаянно.

– Не хочешь ли ты сказать, что… Ты и сам… Ну того?– так рьяно встрепенулся бывший жених, что и почти протрезвел, и позабыл про размолвку.

– Что того?

– Ну, в некотором смысле, того?..

– Дьявол, что ли?

– Ага.

Дмитрий хрипло захохотал.

– А ведь ты угадал,– сказал он раненым, облитым кровью голосом. Его лицо постепенно принимало прежний вид сурового, но отчего-то неуверенного могущества.– Я – дьявол, но я в него не верю.

– И ты необыкновенный какой-то? В смысле, у тебя дьявол свой, особенный?

– Конечно.

Дмитрий расслабленно опрокинулся на спинку кресла и развёл руками. Он сознательно выглядел всё глупее и глупее, точно удивляясь, как раньше с ним об этом нее говорили и как могли усомниться в его словах. А в них уже, словно никто и не сомневался…

– Свой мир, свои видения. Понимаю,– хозяин задумчиво закивал.

Алина влажно цокнула языком:

– Да он смеётся над тобой.

– Друзья, разве я смеюсь? Разве так над друзьями смеются?

Хозяин медленно подвинулся ближе к краю кресла. Все его движения и изменения в лице обнажали неожиданную, немного трусливую заинтересованность.

– Раз не смеёшься… Может расскажешь что-нибудь такое…

– Что именно?…

– Ну что-нибудь страшненькое, голливудское, демонское.

Дмитрий взял полный бокал со стола: