Читаем Магия в долг полностью

Марен поежилась. Она видела Керна вчера, а потом успокаивала Адаре и организовывала похороны. Он почти все время был с Советом. После заката она покинула Адаре, едва держась на ногах, и чуть не врезалась в него. Он посмотрел на нее с довольным видом, и ее чуть не стошнило. Марен отпрянула на шаг и задрала голову.

Его глаза засияли, он насмешливо поклонился ей.

— Моя леди.

Она ощутила, как он забирает боль, не касаясь ее, и постаралась скрыть радость. Она не будет радовать его, ведь сама могла использовать его магию. Она повернулась и ушла без оглядки.

Огонь почти погас, толпа расходилась. Даже Адаре попросила увести ее в комнату. Марен вздохнула и посмотрела на замок, но встретилась взглядом с Керном. Она хотела поступить так же, как прошлой ночью, но он преградил ей путь.

Она нахмурилась.

— Я знаю, что ты это сделал.

Тень улыбки коснулась его губ.

— Это сделал мальчишка. Он признался. Ты сама слышала.

— Нет, — она отпрянула на шаг. — Это сделал ты.

— А если я? — спросил он. — Какая разница? — Дарик мертв. Я буду королем. А ты… — он шагнул вперед и провел ладонью по ее щеке. — Ты все еще будешь моей женой.

Она ударила по его руке.

— Я тебя ненавижу.

Он почти рассмеялся.

— Конечно. Но я тебе нужен. Не знаю, как ты прожила весь день без моей помощи.

Она хотела сказать ему в лицо, что она использовала его магию при любом шансе. Но она скрестила руки на груди.

— Силой воли, — она постаралась обойти ее, но он обвил ее талию рукой.

Он коснулся губами ее лба, и капелька боли пропала. Она вырвалась из его рук.

Он улыбнулся, и Марен захотелось ударить его.

— Я заберу боль завтра утром. Я не дам тебе пока что умереть.

— Тебе это с рук не сойдет, — сказала она в его спину.

Он медленно обернулся.

— Лучше бы этого не было. Если мои планы кто-то нарушит, мне придется навредить ему. Хоть я и обещал. Ты этого не хочешь. За это ты боролась. Не забывай.

Марен смотрела на огонь. Она не забыла, но собиралась остановить его. Как-то.

* * *

Часы спустя Марен сидела среди книг и уже была не так решительна. Она все обыскала, даже не старалась вернуть на место. Ее отец разозлился бы. Она хотела бы, чтобы Филипп и Кира помогли, но Филипп с Керном готовился к суду, а Кира была с Адаре. Так даже лучше. Они уже много раз рисковали.

Она сосредоточилась на ядах. Некоторые были слабыми. Другие — слишком медленными. В некоторых были непонятные ингредиенты или те, что она не собрала бы вовремя. Они не подходили. Если бы она могла пойти к Халефу, он помог бы. Если бы она знала другого сильного мага… Если бы. Всегда возникало «если».

Она уткнулась лицом в ладони и поняла, что они дрожат. Один день. Времени мало. Даже если бы у нее был план, что мог сработать.

Она слезла с дивана и прошла к окну, выглянула на скорбящий город. Свечи трепетали в окнах. Все было темным.

Он протерла глаза, от усталости было сложно думать, но не важно. Ей нужно было что-то сделать. Она протерла глаза снова, повернулась, чтобы отыскать ответ… даже если умрет.

Дверь закрылась за ней, она увидела Филиппа. Под его глазами были тени, он утомленно опустился в кресло. А потом уткнулся лицом в ладони, поежился и посмотрел ей в глаза.

— Смерть Дарика отчасти моя вина. Я мог предотвратить это. Наверное.

Она подбежала и обняла его.

— Тогда это и моя вина. Я все время знала, кто он. Я могла…

— Я тебе кое-что не рассказал.

Она ждала, а тишина была почти осязаемой.

Филипп провел рукой по своим волосам.

— Когда я узнал, что Керн — мой отец, я ужасно испугался. Я не хотел его кровь в себе. Я не хотел быть им. Думаю, потому я наговорил тебе гадостей. Я ненавидел себя таким и хотел, чтобы и ты ненавидела меня.

— Но ты не такой, — возразила она.

— Я мог быть. Другое воспитание, и я был бы. Это во мне, — он глубоко вдохнул. — Потому я ушел. Чтобы понять, сколько во мне от Керна. Я ушел узнать, сколько во мне магии. Я не хотел говорить тебе в первые два года, потому что ненавидел себя, — он обнял ее, словно так ему было бы проще говорить. В этот раз Марен не отпрянула. Боль в его глазах была очень сильной. — Я ушел в старушке, ведьме, о которой слышал, когда рос. Я сказал ей, кто я, и что хотел узнать, сколько у меня силы. Сначала она не поверила, что у Керна был сын. Но она начала меня учить и поняла, как и я, что я — сын своего отца. Я никому не говорил про те два года, даже отцу, притворявшемуся Тейге. Он не знал в последнем бою, что я зачаровал меч, надеясь, что магия сработает там, где не сработает сталь. Это вряд ли удивило бы его. Он должен был знать, что у меня есть магия. Он использовал это, сделал вид, что умер, и я поверил. Но я использовал так мало магии, это не убило бы его. Стоило понять. Но я хотел, чтобы он пропал, и было проще поверить, что так и есть.

Его голос стал отчаянным, она ощущала, как сложно ему было смириться со своей сущностью.

— Но Керн все еще не знает всей правды.

Он замолчал, и она ощутила, будто он ушел в другое место.

— Какой правды, Филипп? — спросила она.