Читаем Магия в долг полностью

— Тогда я кое-что скажу. Может, ты передумаешь, — он не отпускал ее. Он словно боялся, что тогда больше не сможет прикоснуться к ней. — Пару месяцев назад, когда ты сказала мне, что Тейге хочет навредить Дарику, я не поверил. Я знал Тейге. Он был моим лучшим другом. Он помог одолеть Керна. Я не видел признаков того, что он не тот, за кого себя выдает, — он замолчал. — А потом пригляделся к вам.

Марен поежилась.

— Сначала я подумал, что мне показалось, что я послушал тебя и поддался ревности. Но, чем больше я смотрел, тем сильнее беспокоился. Ты многое не помнила. Казалось, ты, Марен, пропала, — он провел рукой по лицу. — Я все еще не понимаю всего, но Тейге как-то с этим связан.

Он был так близко к правде, она попыталась вырваться, но его ладони сжались сильнее.

— И ты его не любишь. Ты смотришь на него с отчаянием. Тейге как-то удерживает тебя. Я хочу знать, как. Что тебя так пугает, что ты не можешь никому рассказать?

Она сжалась, сдаваясь, и не боролась, когда Филипп обнял ее.

— Пора попросить помощи, — его ладонь гладила ее волосы, губы задевали лоб. — Обещаю поверить тебе, как бы сложно это ни было. Я хочу все знать.

— Боюсь, ты не поверишь, — выдавила она. — Как и до этого. Как и Дарик, когда я пыталась рассказать ему, как и Адаре. Вы все под какими-то чарами.

Он отодвинулся и посмотрел ей в глаза.

— Я не под чарами.

Он звучал так уверенно.

— Филипп, Тейге защищают чары. Никто не верит в плохое о нем. Никто не хочет говорить плохое.

— На меня это не действует.

— Тогда как выглядит эта комната?

Он удивленно посмотрел на нее.

— Что?

— Все исправилось после осады? Что-то не так?

Он оглядел комнату.

— Если бы я знал.

— Тогда ты ослеплен чарами, как и все, — она закрыла глаза. — Потому что ничего не восстановили. Все разваливается.

Он притянул ее к себе.

— Есть разные чары. Некоторые мешают человеку думать самому или верить во что-то. Другие влияют на окружение, не такие личные. Меня слепит второе, но точно не первое.

— Откуда уверенность?

Его тело напряглось, он долго молчал.

— Потому что я унаследовал от отца не только сходство. У меня есть немного магии.

Он сказал «магия», словно это была болезнь. Он помрачнел, как в те разы, когда она спрашивала его о двух годах отсутствия. И она поняла, почему он не говорил о них. Это было связано с магией.

Но она тоже не все ему рассказала. Может, он был прав. Может, пришло время правды. Если он не под чарами, то поверит ей и сможет помочь.

Она посмотрела на него. Под глазами были тени, его лоб был в морщинах тревоги. Не только за королевство. За нее.

— Хорошо, — шепнула она, и он провел ее к дивану. Филипп сел рядом и взял ее за руки. — Нет, — отодвинулась она. — Не так. Дай мне немного места. И не перебивай. Будет сложно.

Он пересел на стул и ждал, прожигая ее взглядом.

Она не могла смотреть на него и рассказывать. Это было бы ужасно.

Он хотел правду. Это она ему и дала. Она рассказала, как заболело ее плечо, когда Тейге впервые взял ее за руку, как часть магии Керна все еще была в ней. Она рассказала о кольце, и что увидела, и кем был Тейге. Он охнул и попытался перебить, но она вскинула руку и остановила его. Она рассказала о дне в саду, когда Керн выступил против нее. Она рассказала о боли, пытках, манипуляциях, о том, что Керн собирался убить Дарика. Она рассказала все. Почти. Она опустила часть, где Керн чуть не убил ее за разговор с Филиппом. Он уже был расстроен.

— Хорошо лишь то, что я нашла доступ к магии в плече, — закончила она. — Я могу ею отгонять боль, пока Керн не рядом, иначе он это ощущает.

Она не смотрела на него, не хотела видеть отвращение от того, что она делала, как была с Керном. Она не хотела видеть потрясение в его глазах. И она ждала. Он молчал. Она даже не слышала, чтобы он дышал. Она отчаялась и осмелилась посмотреть.

Его лицо было скрыто ладонями, и только слабо двигалась от дыхания спина.

— Филипп?

Ничего.

— Филипп, скажи что-нибудь. Хоть что-то. Скажи, что поверил. Или нет. Ты слушаешь?

Он опустил руки и медленно поднял голову. Их взгляды пересеклись. Она удивленно смотрела, как слеза катится по его щеке. Но его тело говорило о другом. Он был напряжен, сжимал кулаки так, что костяшки побелели, и его губы были сжаты в тонкую линию.

— Я тебе не поверил, — он звучал растерянно. — Ты пыталась рассказать, а я не послушал. Я мог помешать этому. Я мог остановить Керна раньше, чем он так навредил тебе.

Она ощутила облегчение. Что бы ни случилось, теперь Филипп знал правду. Это сняло бремя, о котором она и не подозревала. Может, все будет хорошо. Если они поймут, как одолеть Керна. Вместе.

Она улыбнулась ему, но улыбка увяла от его отчаяния. Его глаза пылали болью, печалью и не той виной. И он только что услышал об отце.

Марен обвила руками его шею, он усадил ее на свои колени и уткнулся лицом в ее волосы.

— Я его остановлю, — сказал он. — Любой ценой.

— Нет, мы его остановим. Только я не знаю, как.