Читаем Магия нуля (СИ) полностью

Марина в свою же очередь, наконец, нашла человека, полюбившего ее. Родители выгнали ее из дома, сверстники смешали с грязью, а коллеги просто убили — до этого ее судьба представляла собой беспроглядную тьму, распростершую свои не щадящие клешни на девичье сердце. Бром не предал ее, не обманул ее, послушал ее, понял ее — он стал той самой жизнью, которой у нее до этого не было.

Полежав некоторое время около своего спасителя, девушка обнаружила, что ее уровень наготы не далеко ушел от Брома. Мало того, что ее прикрывала лишь ночнушка, она была изорвана и смята.

Вся ее грудь и шея были в крови, частично в своей, частично в Бромовской. Да и сам юноша весь был в алой краске. Волосы, как было уже сказано, полностью окрасились в этот яростный цвет, а остальное тело было в кровавых пятнах и грязи.

— Здесь есть баня?

. .

Спустя несколько часов они уже сидели в другой спальне. Отмыться они отмылись, но их тела до сих пор укрывали лишь найденные кое-где неиспользованные простыни.

— Они вообще не оставили одежды, ну как так? Даже денег нет.

Марина тщательно пыталась вышить рубашку из найденных кусков ткани, порицая негостеприимных хозяев дома, оставивших им пустой дом.

— Нам нужна еда. В погребе ничего не осталось, добра на грядках надолго не хватит.

В ответ этим упрекам шли разочарованные замечания Брома.

— Ну, одна голова — хорошо, а две — лучше. Что-нибудь, да придумаем.

— Сошьешь балахон с капюшоном?

— Да, это попроще рубашки будет, а тебе зачем?

— На первое время нельзя, чтобы кто-то видел нас. А выходить из дома все равно придется.

— А, понятно. К вечеру будет готово.

— Я тогда пока в огороде насобираю тебе что-нибудь.

— Хорошо, Бром.

Он вышел на заднее крыльцо, перетаптывая босыми ногами по земле. Слава богу, что у них был достаточно высокий забор, чтобы никто не увидел голого Бруклинского Дьявола. На опустевших грядках остались только несколько огурцов и помидоров в теплице и укроп. В маленьком сарайчике у земляных полос был найден мешок с собранной недавно картошкой. Этой крахмальной диеты едва бы хватило на 2 недели с учетом того, что Бром бы не прикасался к оставшимся пожиткам.

Он взял с собой 6 желто-черных картофелин, пару огурцов, помидор и вернулся в дом. На кухне юноша помыл собранные овощи и сложил в одну тарелку, Данте показывал ему, как готовить себе примитивную пищу. Бром снял кожуру с картошки, несколько раз порезав себе палец, что никакого беспокойства у него не вызвало, нарезал овощи и сгреб все в чугунок, найденный им на полке. Видимо, для этой массивной посудины в семейном багаже не хватило места. Юноша оставил все на столе, а сам пошел в дровяник, располагающийся у бани.

— Хоть дрова не убрали.

Он взял несколько полен и кинул в печку, после чего поджег ее березовой корой, которая стопочкой стояла на белом подоконнике. Руки Брома протянули собранные продукты в пламя и оставили их на горящих деревяшках. Он не надевал никаких перчаток, так как их не было, да он и не страдал от новоиспеченной боли.

«Когда больно во благо, мучения исчезают» — так он заключил.

Он еще некоторое время сидел у жарящейся картошки, помешивая разгоряченную еду обгорелыми пальцами. Наконец, из пекла понесся приятный аромат, и юноша вытащил голыми руками котелок, расположив его на столе.

— Марина!

— Да, иду.

Девушка показалась в комнате. В отличие от неумелого повара, она была одета в белое подобие платья, сшитое из простыней. Марина радостно взглянула на зажаренную картошку и овощи, усаживаясь на стул.

— Ничего себе, ты умеешь готовить?

— Что-то около. Соли нет, да и мяса тоже, так что вкусным это в любом случае не будет.

— Раз ты приготовил — значит будет.

После воодушевительной речи, девушка отсыпала себе еды и принялась поедать ужин. Она дула на обгорелую картошку, пихала в рот, после чего резко заедала овощами, прогадав с температурой поедаемого.

— А ты что не ешь?

— Это все для тебя.

— Да что ты? Кушай.

— Я не умру от голода, не волнуйся, все в порядке. Это только на первые времена.

— Это не обсуждается, а ну! Скажи «А».

Бром не знал об этой детской уловке и недоумевающе разинул рот, отчего ему влетела ложка с едой. Он испуганно отскочил, пережевывая засунутое ему на язык.

— Ха-ха-ха. Бром, ты такой смешной.

— ….

Юноша обиженно смотрел на Марину, не понимая в чем дело.

— Ладно, не дуйся. Раз не хочешь есть, пройди в гостиную, балахон готов.

Бром вытер испачканное картошкой лицо и пошел за своим заказом. На диване, действительно, лежала большая белая накидка с капюшоном, скрепленная аккуратными мелкими швами белого цвета. Он схватил ее и надел на свои худые плечи, спрятав абсолютно все части своего голого тела. Юноша прошел на кухню, где девушка продолжала, подувая на картошку, есть приготовленное им блюдо.

— Я ненадолго.

— Куда?

— Потом расскажу.

Не успела Марина возразить, как он вышел на улицу.

День близился к вечеру, луна трепетно поглядывала из-за края горизонта на шагающую белую фигуру, выходящую из деревни.

«Для начала краски»