— Нет, скорее, магические звери, но бывает, что они рождаются и кровососами. По тамошним легендам некий бог Льюис «рождает из-под своей длани тварь мирную, а из-под левой руки тварь страшную». И делает он это на протяжении нескольких тысяч лет, что особенно ужасно. Упыри — звери, представляющие из себя совершенно невероятных существ, обладающих неповторимыми свойствами, на родне магическим. Они настолько идентичные, что один и тот же вид упыря появляется раз в 150 лет, опять же, все по этим мифам. Они появляются непонятно откуда и распространяются по всему материку либо удивляя, либо уничтожая поселения. Где очаг их формирования, и жив ли вообще Льюис — главный вопрос на сегодня. Я обошел приблизительно две трети Кольца, но их количество, как на зло, нигде не выделяется.

— Странно, я родился в деревне, но ничего об упырях не слышал.

— А как ты думаешь, откуда в ваших лесах олени?

— Вы превращали приближавшихся монстров в мирных животных, Учитель?

— Да, Джек, поэтому перед нашим уходом следует также придумать, как защитить поселение от набегающих упырей.

— Да, надо подумать. Надо.

— И еще…

— Что?

— Теперь зови меня Соня, нельзя, чтобы кто-то хоть на мгновение заподозрил нас.

— Хорошо, Учи…

— …

— Понял, Соня.

И каждый погрузился в работу в преддверие новых проблем, осыпающих их, как надоевший всем снег.

Глава 6

Карл донес себя до временного лагеря Лиги, используя гравитацию. Он сжал свои кривые обрубки гравитацией, чтобы остановить кровотечение, но капли его жизни неминуемо вырывались из его тела, окропляя пролетаемые территории.

Тело Карла с грохотом влетело в окно небольшого дома, разбросав кровавые осколки по полу. Вопреки его ожиданиям, на звуки никто не отреагировал, хотя это место не так давно было забито людьми. В углу потерянно валялась табуретка, а рядом лежала какая-та записка, кем-то тщательно скомканная. Воздух забился чем-то тяжелым, а свет неравномерно раскидывался по коридорам, игнорируя отсутствие нуждающихся в нем.

Раненый маг отбросил себя в сторону и вмялся в бетонную стену, отчего из его рта вырвалась красная лужица вперемешку с коричневатой рвотой. На оценку сил для перемещения не осталось времени и сознания, все, в чем он нуждался это в записке. С заплаканным, сопливым и облеванным лицом он с нескольких попыткой разложил проклятую бумажку своим разбитым во время перемещения носом. Его задерганные зрачки еле различали текст, веки пытались в последний раз закрыться, но он держался из последних сил.

«Вы были приманкой, как только нам доложили, что Байрон здесь, мы ушли. Если это действительно кто-то читает. Ты везунчик.»

Ему захотелось сжаться в комок или обрушиться кулаками на пол, но ни рук, ни ног у него не было. Он просто плакал и истерически посмеивался в пустом помещении. Все что у него осталось — жалкая, избитая надежда.

И она себя оправдала…

. .

— Сострадание? К убийцам? К врагам? Не убивать? Польза? Не понимаю.

С того момента, как неудавшиеся похитители сбежали, прошло от силы 30 секунд. Бром опустился в привычную для него безысходную позу, выученную в переулке Бруклина. Он схватил себя за колени и уперся тупым выражением лица в противоположную стену, будто высматривая там ответы на вопросы. Еще немного слюны сочилось из его рта после разъяренного всплеска души. Первого всплеска.

Рядом стояла потрепанная Марина, она дергала разворошенными волосами и на взрыде спорила с забытым магом.

— Бром, не надо убивать всех, кого ты называешь врагами…

— Почему?

— Разве есть польза от их смерти?

— Они не нападут еще раз.

— А если они не будут нападать?

— Будут. Человек умеет помнить, умеет мстить, постоянно хочет убивать.

— А тебе самому нравится такой человек?

— …

— …

— Если нет, то мне не нравятся все люди, а это не правда.

— Кто из твоих друзей убивает?

— Байрон, Данте…

— А я?! Ты мне скажи, те дети! Они кого-нибудь убили?!

— Я их почти убил.

— …

— Я убил маму, убил папу, убил несколько детей в приюте, убил много бандитов в Бруклине, убил уже несколько магов, чуть не убил тебя…. Либо все люди убивают, как и я, либо я не человек. Если это так, скажи: кто я? Я должен умереть, если я убиваю, да? Я не человек, значит я скот — я должен стать вашей пищей, вашим объектом для мучений, кем я должен стать?

— Будь самим собой.

— А кто я сейчас? Как мне это понять? Как?!

— Несколько минут назад ты был Бромом. Неразговорчивым веселым парнем, спасшим мою и не только жизнь, пожертвовавшим собой во благо других, добродушным мальчиком, подружившимся с детьми в парке. Ты был человеком, Бром. Но не минуту назад, когда твои глаза наполнились гневом, и ты был готов без разбора забрать чужую жизнь.

— …

— Ты не можешь не убивать. Это неизбежно. Тебе придется кого-то защитить. Но, прошу, если есть возможность, не убивай! Спаси даже того, кто не достоин этого! Эти люди могли меня убить, я была другом их врага — их врагом! Но если бы они это сделали, сидела бы я перед тобой?! Были бы они живы?! Добро не оборачивается злом, так может казаться, но в итоге все рассудится в твою пользу! Пойми меня, Бром!