Гюстав Флобер был довольно упитанным человеком средних лет, его желтую сальную кожу украшали массивные черные усы, лоб блестел, как блюдце, а волосы закругленными гроздями усеивались назад, не доходя до широких плеч. В коричневой бабочке, белоснежной рубашке и плаще, засунув руку в свои чистенькие белые брюки, он шел по темным коридорам. Все пальцы были усеяны различными кольцами с неброскими разноцветными камнями, под бабочкой прятались ожерелья, а под рукавами скрывались браслеты. Достоинства ему хватило, чтоб хотя бы не прокалывать уши.

Как говорил он сам: «В магии, все, как в службе: почести обесчещивают, высокое звание унижает, должность оглупляет. Нет магии — нет глупцов, расставляющих свои трясущиеся пальцы по миру, давя обычных людей» Сам он был как раз таковым, его сила была чрезвычайно сильна для постепенного уничтожения всей существующей магии. Он мог создать любое ювелирное изделие (оно, буквально появлялось в воздухе и падало ему в руку) и придать любую способность. У него было кольцо, манящее всех магов к пересечению мостов, кольцо, создающее еду, кольцо придающее ему сил, ожерелье, не позволяющее ему или кому-либо еще снять с него какой-либо аксессуар. Он подпольно ловил магов, а после, в попытках изучить природу способностей, устранял угрозу для спокойного существования мира. Своим солдатам он раздал кольца, делающие их неуязвимыми к любой магии кроме самого Флобера. Сейчас Гюстав направлялся в излюбленную столовую и заодно хотел проверить новоприбывших узников.

С мыслями об обеде он подошел к коридору, где сидели новые заключенные, он сразу же заметил отсутствие света, поэтому над его ладонью материализовалась цепочка, которую он волнительно нацепил на руку. Теперь он прекрасно видел все в темноте. Решетка осталась нетронутой, но стена была вся разбита, хотя никаких инструментов у заключенных не было. Свечку беглецы успешно потушили.

— Нам хватило удачи, чтобы сломать эту стену, Гюстав Флобер.

Перед ним появился голый паренек с кудрявыми волосами, следующие события произошли в несколько секунд, но требуют много описания.

Бром направился в сторону своего надзирателя, а тот отступив всего на полшага, использовал золотой перстень с фиолетовым на правой руке, чтобы от одного взгляда понять способность мага, стоящего перед ним. Он понял, что дела плохи, и, если он ничего не предпримет, ему конец. «Надо кольцо, нельзя рисковать, используя цепь, он сорвет ее и пиши пропало» Над запотевшей ручонкой толстяка появилось темное кольцо с ярко-белым кольцом внутри. В это время опасность, представляемая Бромом находилась в трех полных шагах, так что Флобер не был готов к неожиданной уловке. Из неоткуда ладонь Байрона послала кольцо в полет, это все было так быстро, что Гюстав не успел отреагировать, как на его ноге красовались сделанные им же кандалы. Обычный человек преспокойно бы их снял одним рывком ноги, так как перерубленные камнем цепи были связанны несколькими человеческими волосами, но сила его собственных аксессуаров не позволяла кандалам и шанса слететь с ноги. Спустя секунду, Гюстав, наконец осознал, свой провал и уже было замахал руками, но не Байрон стоял перед ним, а Бром равнодушно смотрящий на его сжавшиеся руки, пропитанные силой. Из темноты с небольшой скорости в лоб Флобера прилетел маленький камешек от сломанной стены. «Голиаф» упал. С пойманным кольцом из мрака вышел Данте, он нацепил на себя темный перстень и, подойдя к бездыханному телу Гюстава, громко шлепнул Брома по плечу.

— Как я и думал: его кольца замечательно работают и при потере способностей, отличная работа Байрон, Бром.

Данте прижал руку к своей обнаженной груди.

— Бессилен град, бессильна буря,

Бессилен жгучий ураган,

Когда плечом к плечу 3 друга

Друг друга берегут от ран.

И пусть мы грешны,

Пусть неверны,

Ни вы, ни я не добродетель,

Но мы грешны хотя бы вместе,

И в этом счастье у меня.

— Когда ты говорил в камере, было лучше, опять твои стишки. Поищите пока одежду, а я посмотрю, может еще, кто здесь сидит.

Бром с Данте довольные удалились в другие коридоры, ликуя от своей шикарной стратегической победы.

— Я жив. Мои крылья при мне, и я счастлив, я, действительно, как будто воскрес.

С огнем в глазах, с диким счастьем в отягощенном до этого сердце Байрон схватил небольшой камень и подошел к потерявшему сознание Флоберу. Его не было смысла убивать, он был нейтрализован. Но почему нет?

Байрон нанес один удар, потом другой, он все ускорялся и ускорялся, с одним стуком за другим, все его лицо уже усеялось кровавыми ошметками мозгов и костей. Он смеялся и бил, бил и смеялся — в его глазах играла жизнь.

Глава 4