Читаем Мадикен полностью

– Ох, как тут много крокодилов! – стонет Мадикен. Она еле тащится к берегу. – Пожалуй, лучше отнесу тебя к мосткам Нильсонов, туда всё-таки ближе.

– А вон и Аббе, – говорит Лисабет.

Мадикен останавливается как вкопанная.

– Вот как! – говорит она. – Давай-ка слезай, Лисабет, ты и сама дойдёшь!

Но Лисабет не соглашается:

– Нет, не дойду. Ведь я же малютка Моисей.

И она ещё крепче стискивает руками шею Мадикен, изо всех сил стараясь удержаться.

– Боюсь! Там каркадилы! – уверяет она Мадикен.

– Да нету здесь никаких крокодилов! – возражает Мадикен. – Чур, я не играю. А ну-ка слезай!

Но Лисабет не желает слезать, и Мадикен начинает сердиться. Ручки Лисабет сдавили ей шею. Если бы не мамин халат, Мадикен легко могла бы их отцепить. Халат волочится за нею по воде, его надо всё время придерживать руками. А руки у неё заняты. Тогда она начинает подпрыгивать, чтобы стряхнуть прицепившуюся Лисабет.

На Нильсоновых мостках стоит Аббе и смотрит. Ему-то хорошо!

– Смотри не скакни в Бездонную яму, – предостерегает он Мадикен и сплёвывает в воду.

Мадикен и без него знает, что возле Нильсоновых мостков есть обрыв, она и сама помнит про Бездонный омут. Но сейчас она так сердита, что ей не до того – только бы скинуть эту Лисабет! Она делает скачки и брыкается, как дикая лошадка, не глядя, куда её занесёт.

– Боюсь каркадилов!.. – пищит Лисабет.

Но вдруг писк обрывается… Звонкий плеск – и Мадикен со своей ношей проваливается с головой в Бездонный омут…

И может быть, всё на этом было бы кончено – они бы там захлебнулись, и не стало бы в Юнибаккене двух девочек, – если бы не Аббе. Аббе преспокойно берёт багор, который оказался у него под рукой, запускает его в Бездонный омут и вытягивает из воды с уловом – на крючке трепыхаются две насквозь мокрые девчонки.

Они выкарабкиваются на мостки. Лисабет ревёт и подвывает, как привидение.

– Да тише ты! Не реви, Лисабет! – говорит ей Мадикен. – А то нас никогда больше не отпустят к реке.

– А чего ты меня затащила в Бездонный омут! – гудит в ответ Лисабет. Ишь, дескать, чего захотели, чтобы она так вот сразу и перестала реветь. Она только ещё входит во вкус!

Сердито уставясь на Мадикен, она говорит:

– Всё скажу мамочке!

– Ой, ябеда-беда! – говорит Мадикен.

И только тут спохватывается, что мокрая тряпка, которая её облепила, – это ведь мамин халат. Уж он-то обо всём расскажет, даже если Лисабет и не наябедничает.

– Пойдёмте-ка со мной, девчонки! – говорит Аббе. – Будет вам обеим по крендельку.

Аббе – удивительный человек! Мало того, что ему пятнадцать лет и он может вытащить человека багром из воды, но он ещё умеет печь сахарные крендельки и сам продаёт их на базаре. Вообще-то печь крендельки полагалось бы его папе, а торговать на базаре маме, но по большей части и то и другое достаётся делать ему. Мадикен очень его жалеет, потому что Аббе мечтает стать моряком и плавать по бурным морям, где бушуют ураганы, а вовсе не о том, чтобы печь крендельки. Но вот приходится! А что поделаешь, раз его папа тоже не хочет печь. Слушая грустные песни Линус Иды про бедных детей, у которых «папашечка в кабак тащится», Мадикен думает, что в них поётся про дядю Нильсона. Правда, дядя Нильсон тащится в кабак только по субботам, но Аббе-то всю неделю напролёт должен печь крендельки, вместо того чтобы плавать но бурным морям, где бушуют ураганы. Бедный Аббе!

После купания в Бездонном омуте человеку в самую пору полакомиться сахарным крендельком! Лисабет умолкла. Она грызёт кренделёк и с удивлением разглядывает своё мокрое платьишко.

– А ты же говорила, Мадикен, что спасёшь меня и я сразу высохну. Вот тебе и на!

Но когда мама приходит домой, на кухне её встречают две совершенно обсохшие и переодетые девочки. Усадив пуделя Сассо в дровяной чулан, они играют, как будто он у них дрессированный лев и Мадикен выступает с ним в цирке. Альва и Лисабет изображают зрителей. Билет на представление продаётся за два эре, но это понарошку – вместо монет служат простые пуговицы.

– Это потому, что лев тоже ненастоящий, – говорит Лисабет. – Поэтому можно платить пуговицами.

Под яблонями в саду сушатся на верёвке свежепостиранные наволочки и полотенца, а среди них два маленьких платьица и голубой халат.

Мама целует Мадикен, целует Лисабет и принимается выгружать из корзинки покупки.

– Я думаю, что сегодня на обед можно сварить суп, – говорит она Альве, выкладывая на кухонный стол морковку, цветную капусту и лук-порей. – А на второе сделаем блинчики.

Затем мама обращается к дочкам:

– Ну, чем вы тут без меня занимались?

На кухне воцаряется тишина, Лисабет испуганно смотрит на Мадикен. А Мадикен опускает глаза и так внимательно разглядывает большой палец на своей ноге, как будто никогда его раньше не видела.

– Ну, так что же вы без меня делали? – повторяет мама.

– Мы стирали и полоскали свои платьица, – нехотя отвечает Мадикен. – И твой халат тоже постирали… Хорошо мы сделали?

– Маргарита! – произносит мама с особенным выражением.

За окном на бельевой верёвке раскачивается под дуновением ласкового ветерка выстиранное бельё, а из дома Нильсонов доносится бодрая песня: