Читаем Мадемуазель Шанель полностью

Бумага хрустнула у меня в руках. Тревога уже закрадывалась в мое сердце, я постепенно начинала понимать, какая это была страшная ошибка. Веру ни в коем случае нельзя было вовлекать в это дело. Она могла поставить под угрозу все, весь план. Я не посылала ей ни телеграммы, ни роз. Ее ввели в заблуждение, одурачили. А это означало только одно: здесь ведется не одна игра, а сразу несколько.

— Ну да, вижу, что не представляла, — сказала она, — хотя утверждаешь, что знала все про мои обстоятельства. Но и я о твоих тоже знаю. Уже ни для кого не секрет, что ты у себя в Париже поддерживаешь немцев и что, несмотря на твою видимую готовность дружить с ними, ателье ты так и не открыла. И здесь тоже не откроешь, здесь людям хлеба не на что купить. Тогда зачем ты заставила меня ехать сюда черт знает откуда? Потому что, даже если это и правда, в чем я сильно сомневаюсь, мне совсем неинтересно быть у тебя продавщицей. У меня муж скрывается где-то в Италии, и я хочу отыскать его, больше мне ничего не надо.

Шпатц просчитался. Вера для меня не алиби. От нее вообще никакого толку не будет.

— Мне казалось, ты ухватишься за такую возможность, — пролепетала я. — Конечно, я не вполне понимала ситуацию, когда мне ее описывали. Вера, я тебе обещаю, если бы я знала…

Она пренебрежительно махнула рукой:

— Да ты по-другому ничего бы и делать не стала. Всегда гнешь свое. Всегда все делаешь по-своему. И тебе наплевать, как это сказывается на других.

Ее язвительные слова вторили тому, что говорила мне Мися в Тюильри: А я ведь предупреждала тебя, Коко. Говорила, будь осторожна, просто так это не закончится, что посеешь, то и пожнешь…

Я встала:

— Ну что ж, я вижу, тут какая-то ошибка. Я прошу у тебя прощения, искренне, поверь мне. Но раз уж мы здесь, может, воспользуемся случаем, хотя бы ради дружбы? Сейчас я уйду, вижу, ты очень расстроилась. Давай поговорим позже, за обедом, хочешь?

Она кивнула, не поднимая глаз:

— Да, думаю, это было бы лучше всего.

Я оставила на столе мелочь и ушла. Вера не окликнула меня. У меня было тревожное чувство, что и на обед она не придет, — так оно и вышло. Я не стала звонить ей в номер, пообедала в ресторане в одиночестве, а потом, видя завесу падающего за окнами снега, вернулась к себе и долго мерила шагами комнату.

Наутро я встала рано, намереваясь отправиться в посольство до встречи с Верой, но, позвонив администратору, узнала, что для меня никто ничего не оставлял. Я уже собиралась спуститься вниз на тот случай, если связной Шпатца решил не рисковать, оставляя письмо у портье, как зазвонил телефон и мне сообщили, что в холле меня ожидает посетитель.

Это была не Вера, а небольшого роста вежливый человек, который представился как сопровождающий посольства. Меня хочет видеть британский посол, сэр Сэмюэль Хор. Удобно ли мне поехать прямо сейчас? Мы вышли к поджидающей машине и помчались по улицам Мадрида. Через некоторое время сидящий на переднем сиденье человек повернулся ко мне и передал конверт. Он не сказал ни слова. Торопливо сунув конверт в карман, я попыталась подкрасить губы, с трудом удерживая косметичку, поскольку машина то и дело подпрыгивала на выбоинах. Увидев синие круги под глазами, я совсем пала духом. Все, хватит, больше не спать по ночам нельзя. Я выглядела как столетняя старуха. Надеялась только на то, что Черчилль не ждет меня, поскольку выглядела как настоящее страшилище.

Меня провели прямо к послу. Хор оказался худощавым человеком с редеющими волосами, красивым носом и безукоризненными манерами. Когда-то я с ним уже встречалась мельком на одном из сборищ у Бендора; теперь он радушно приветствовал меня, назвав по имени, жестом указал на мягкое кресло, стоящее перед его рабочим столом. На стенах кабинета у него висели картины охоты на лис, написанные маслом, довольно банальные, иллюстрации аристократических забав.

— Надеюсь, путешествие было для вас не очень тягостным? — поинтересовался он.

Я потянулась за своим портсигаром, но потом остановилась, подумав, что, возможно, ему не очень понравится, если я закурю. Он кивнул, как бы давая разрешение, и я щелкнула зажигалкой.

— Ну, в наши дни подобные поездки проходят гораздо более беспокойно, чем прежде, — ответила я, вымучивая улыбку. — Тем не менее нет, не столь тягостным, как можно было ожидать.

— А условия проживания, надеюсь, вполне приемлемые?

Он рассматривал меня спокойным и пристальным взглядом, в котором невозможно было прочитать его намерений. Я стала нервничать, вспомнила о встрече в Берлине…

— Я не намерена долго задерживаться, господин посол. Просто хочу увидеть сэра Уинстона и…

Я уже полезла в карман пальто за конвертом, как вдруг поняла, что его толщина говорит о том, что там гораздо больше чем один листок бумаги. Неужели мои сопровождающие доверили мне какие-то документы?

Но не успела я вынуть конверт, как Сэмюэль Хор грустно вздохнул:

— Боюсь, это невозможно. Сэр Уинстон отменил визит.

Я раскрыла рот:

— Отменил? Но почему?