Читаем Мадам Марракеш полностью

– По какому поводу, леди? Это всего лишь герраб, продавец воды. Не угодно ли стаканчик воды, леди?

Изобель передернулась.

– Нет, спасибо!

Ади пожал плечами и повел их дальше по узкой улочке, по бокам которой расположились прилавки с фруктами, овощами и птицей. Черноглазые уличные мальчишки с протянутыми руками (а здесь их было более, чем достаточно) осаждали их со всех сторон. Ади спокойно отбрасывал их прочь с дороги. Они свернули к арочным воротам и вышли в узкий переулок шириной примерно шесть футов. Черный булыжник мостовой за сотни лет был отполирован ногами прохожих до блеска. К тому же он был скользкий от ослиной мочи и навоза. По обе стороны прохода зияли узкие входы в магазины. Они были похожи на маленькие пещеры. Послеполуденное солнце просвечивало сквозь их тростниковые и бамбуковые крыши, оставляя на них живописные пурпурно-голубые следы. У входа в один из магазинчиков они увидели человека, низко склонившегося над большим точильным камнем, который он вращал босой ногой. Лезвие в его руках рождало голубые мерцающие искры. Красные сполохи освещали темную глубину мастерской в такт с глубокими вздохами кузнечных мехов. В воздухе стоял лязг металла. Витрину украшали мастерски выполненные светильники из кованного ажурного железа, ширмы, украшенные великолепной чеканкой.

Улочка повернула, и магазины засияли медными и железными чайниками и подносами. Повсюду был слышен скрежет резцов, вгрызающихся в податливый металл. Через открытые двери можно было наблюдать, как мастера превращают латунный круг в поднос, как под их руками с помощью деревянного молотка бесформенный кусок металла становится кастрюлей, миской, тазом.

Еще ряд магазинов. На этот раз они сияют серебром, коническими, замысловато гравированными крышками и подносами, сосудами для розовой воды и благовоний с длинными изогнутыми горлышками.

Через каждые несколько метров улочка разветвлялась на еще более узкие проходы, которые, изгибаясь и петляя, исчезали вдали. Ади свернул в один из них. Внезапно воздух наполнился смрадным запахом гниющего мяса. Мимо тихо проскальзывали босоногие мужчины, балансируя на головах большими тюками ярко-алой, лимонно-желтой и темно-голубой кожи. Магазины здесь были наполнены чемоданами и сумками с золотым тиснением, пуфами, большими и маленькими, квадратными и круглыми, черно-белыми и цветными, с шелковым шитьем или ажурным узором. В тихих мастерских умельцы колдовали над кусками хорошо размятой кожи, трансформируя ее либо в ремень с металлической насечкой, либо в конскую или верблюжью сбрую и седло.

Карлотта и Джереми остановились у одного из магазинчиков, Изобель не отпускала от носа салфетку. Внезапно Ади схватил их за руки и оттолкнул к стене. Мимо на тонких ножках с изяществом балетного танцора проковылял маленький ослик. Его почти не было видно под огромной связкой сочной зеленой мяты. Резкий запах мяты был как свежее дуновение с поля.

Джереми посмотрел на Карлотту и улыбнулся.

– Запашок тут, конечно, не из приятных. – Она кивнула. – Но зато, как интересно.

Поверх своей салфетки на них глядела Изобель.

– Я уже не могу здесь находиться.

Ади встревожился.

– Вам здесь не нравится, леди? Неприятный запах? Сейчас я поведу вас туда, где пахнет только мудростью и благочестием, в медресе Ибн Юсеф.

– Медресе? – с интересом спросила Карлотта. – Это что, мечеть?

Ади покачал головой.

– Нет, леди. Наша религия не позволяет женщинам входить в мечеть. У них другое место для молитвы. Считается, что, если мужчина помолится рядом с женщиной, то его молитвы заблудятся по пути к Аллаху. Медресе – это школа, где изучают Коран.