Лицо ее слегка омрачилось. Один из инспекторов, проводивших расследование аварии, кажется сказал, что у Пэта был сердечный приступ, и именно это послужило причиной аварии. Возможно и так. Но не из-за этих же дурацких таблеток. Да, нет же. Это – судьба. Так ведь, кажется, сказала Карлотта.

Изобель проковыляла в спальню и налила себе еще виски.

* * *

Чендлер закончил чистить зубы и поставил щетку в стакан. Потрогал подбородок. Колючий. Нахмурив брови, задумчиво созерцал себя в зеркале.

Эта рыжая, в пестром платье – вот стерва! Такого у меня еще не было, что бы женщина так игнорировала меня, то есть даже не замечала, то есть я, значит, на нее смотрю, а она смотрит мимо. Нет, такого еще не было. Вот встречаешься с женщиной взглядом, и в этот момент идет интенсивный обмен информацией, самой важной: подхожу ли я тебе, не против ли ты, и самое главное – нужна ли ты мне. А эта маленькая паршивка похоже даже и не знала, что я в зале, она заметила только Малагу. Некоторые женщины, особенно француженки, при встрече вначале глядят на женщину, оценивают, во что одета, из какого магазина, за сколько. А уж потом смотрят на мужчину, со значением.

А может быть, ты просто стареешь, Чендлер. Эти седые волосы. Он снова посмотрел в зеркало. Но эта девчушка чертовски хороша, а как сексуальна. Да пошло оно все к черту! Неужели я позволю какой-то сопливой девчонке завладеть моими помыслами только потому, что она задела мое самолюбие. И что она здесь делает одна, если, конечно, не работает? Ладно, хватит о ней. К черту!.. И все же очень спелая ягодка, очень спелая.

* * *

Джереми повернул ключ в замке и отпер дверь. Бриджит тут же направилась в маленький коридорчик, ведущий в спальню. Внезапно шерсть на ее холке поднялась дыбом, она глухо зарычала.

– В чем дело, старуха? Здесь никого… – и тут он замолк. – Могу поклясться, что уходя выключил свет. Возможно, слуги оставили его включенным, когда убирали постель. Но ведь постель была убрана еще до ужина.

Он двинулся дальше, ощущая неприятный холодок внизу живота. Дверь в спальню была приоткрыта, и оттуда падал мягкий свет. Помедлив секунду, он решительно отворил дверь.

Постель заливал мягкий розовый свет настольной лампы. На постели лежала Малага. Рассыпав по подушке свои шелковистые черные волосы, она купалась в лучах этого света. Глаза прикрыты, на лице загадочная улыбка. Абсолютно голая. На белой простыне сияло ее стройное, длинное, загорелое тело.

Глава седьмая

Джереми проглотил слюну.

– Малага! Бога ради, что ты?..

Она потянулась с ленивой грацией, поглубже устраиваясь в постели.

– Иди ко мне, милый, – она протянула к нему руки. Голос низкий, чуть с хрипотцой.

Джереми не отрывал от нее глаз. Во рту вдруг стало сухо, желание сдавило грудь, заполнило все его существо. Вокруг ее нежных грудей и бедер бикини оставил свои светлые следы. Он облизнул губы и шагнул вперед.

Боже, как же она хороша! Он присел на край кровати и прошелся рукой от ее груди, от того места, где она начинается, где ее нежная упругая мякоть граничит с плоской твердостью ребер, и вниз к талии. Кожа была теплая и шелковистая. Он вобрал носом ее запах, смесь аромата изысканных цветов и благовоний. Этот аромат… О Боже! Да, этот аромат мне знаком до боли – это аромат Макси. Это Макси. Макси в моей постели. Вот сейчас я сольюсь с Макси в одно целое, наши тела соприкоснутся, все будет слито. А ее глаза закрыты, голова запрокинута назад. И она застонет в экстазе.

Он открыл глаза. В постели перед ним Малага – не Макси. Голова откинута на подушку, глаза жарко манят из-под полузакрытых век. Рот полуоткрыт. Рука медленно двигается к его промежности.

– Раздевайся, Джереми, – шепчет она.

Он наклонился поцеловать ее, и еще сильнее, острее ощутил аромат ее духов. От волос… от бедер. Господи, и откуда только у нее эти духи! Да что же это творится! Как же это так? Я из-за этого запаха – запаха Макси, могу стать импотентом? И над нами сейчас витает дух Макси?

Он быстро сбросил одежду и лег на постель рядом с ней. Она обвила его шею руками, частично опрокинув на себя. Тело ее затрепетало, она начала под ним извиваться. Он почувствовал твердость ее сосков, упирающихся ему в грудь, биение ее сердца под нежным покровом плоти и ребер, бархатистую мягкость ее бедра, просунутого ему в пах. Страстно припав к ее губам, не думая о том, что может сделать ей больно, он слышал ее сдавленное дыхание.

Если закрыть глаза, то можно считать, что это Макси. Что за чертовщина! Эта проклятая Макси всюду преследует меня, даже залезла ко мне в постель. Пошла прочь! Я ничего тебе не должен.

Ласковые, восхитительные пальцы блуждали ниже его живота.

– Дорогой, в чем дело? – прошептала она, – дай я тебя поцелую.

Джереми глубоко вздохнул и, оттолкнув ее, сел.