Читаем Лживый век полностью

Вследствие жутких преступлений, чинимых советской властью, СССР попал в международную изоляцию и был вынужден развиваться, как «островное» государство. Такие государства возникали на заре человеческой истории из стихии первобытной жизни. И эта стихия воспринималась «островитянами» как враждебная и губительная, стремящаяся затянуть первопроходцев и первостроителей государственности в «проклятое прошлое», где правят лишь животные инстинкты. СССР — это территория суши посреди бескрайнего, бесконечного болота, в котором гниют миллионы паразитов, обреченных историей на исчезновение. «Заболоченных низин» немало сохранялось и на самой территории СССР, но все эти «низины» после проведения соответствующих трудоемких работ можно было осушить и сделать пригодными для проживания там нормальных советских людей. Однако новая историческая общность (советский народ) сможет сформироваться лишь после того, как будет максимально измельчено общество старого образца. Для этого и проводились размежевания между т. н. союзными республиками, а в рамках союзных республик, выделения автономий для малочисленных национальностей. Процессы насильственного перемещения огромных людских масс (бегство за границу от репрессий, выселение из столиц «старорежимных элементов», ссылки и заключение в концентрационные лагеря «контры», приток в крупные города сельской бедноты), наряду с созданием комсомола и пионерской организаций способствовали разрыву родственных связей и дроблению традиционной многоколенной семьи.

Миллионы беспризорников или детей, растущих в осколочных семьях, виделись правящей верхушке наиболее подходящим материалом для формирования советского человека — строителя коммунизма. В СССР всемерно культивировалась поросль исповедующих марксизм янычар, оторванных от своих семей, православия, от родных мест. Эти дети, лишенные всех радостей и забав детства, зачастую не знали имен своих отцов и матерей: многие из сирот даже свои собственные имена позабыли, полученные при крещении. Впрочем, для этих несчастных существ, обобранных до нитки гражданской войной и репрессиями, было не столь важным, как их когда-то называли, крестили ли их или не крестили. Для них гораздо важнее было то, что благодаря советскому государству они обрели крышу над головой (в детском доме или в колонии для малолетних преступников), у них каждое утро есть картофелина, сваренная в «мундире», или кусок хлеба и еще кружка кипятка. У этих воспитанников ничего не было своего: одежда и пища, жилье и биография, опекуны и дезинфекторы — все от государства. Мальцов учили ходить строем под портретами вождей, заставляли петь песни, сочиненные рифмоплетами из агитпропа. Эти воспитанники молодого государства боялись своих строгих начальников и мечтали о том времени, когда, повзрослев, и выполнив все нормативы и требования властей, сами смогут стать неумолимыми начальниками.

В прежние эпохи маленьким детям напевали колыбельные бабушки или кормилицы. Это были тихие, трогательные песенки о гусях-лебедях или про заботливых мальчиков и девочек, которые, прежде чем заснуть, укладывали спать свои игрушки. Малыши засыпали под сказки о богатырях, побеждающих змея-горыныча, или под байки про ангелов и серафимах, которые неслышно парят в ночном небе и проверяют — все ли детки спят и видят красивые сны.

Теперь же миллионы детей, оставшихся без родителей, сызмальства привыкали к правилам общежития и укладывались спать по команде «Отбой!». У них отсутствовали свои игрушки, как не было и своего угла. Они даже не подозревали о родительской ласке, но хорошо знали кулаки более сильных сверстников и затрещины надзирателей-смотрителей. У них отсутствовало всякое представление о душе — вместилище образа Божьего, но в них было развито чувство коллективизма (нельзя отбиваться от группы, отряда, класса, к которым приписан), а те, кто все-таки отбивался, становились «отщепенцами» и «козлами отпущения».

Завоеватели России не только опирались на коллаборантов, но и постоянно экспериментировали: им был жизненно важен человек нового покроя, безразличный к «полевым условиям», которые сопутствуют великим стройкам, боевым действиям или охране государственных границ. Им требовался человек, всецело устремленный в «светлое завтра» и невнимательный к неприглядному быту. Правительство не жалело средств и на создание человекоподобных существ (помесь человека с шимпанзе или орангутангом), готовых беспрекословно исполнить любой приказ своего командира.