Читаем Лживый век полностью

А в Баварии, где марксисты предприняли наиболее энергичные и кровавые попытки установления своего режима, зарождается национал-социализм, перпендикулярный по отношению к интернационал-социализму. Профашистские кружки и организации возникают во всех странах Северной и Западной Европы, а также в Северной Америке, хотя и не везде оформляются в виде политических партий. Русская эмиграция также создает организации подобного толка, как в Европе, так и на Дальнем Востоке (в Китае). Именно белоэмигранты публикуют текст «Протоколов сионских мудрецов», а установившийся в России режим, относят к «новому средневековью»: правящую верхушку, засевшую в московском кремле, белоэмигранты нарекают «какоскратией».

К русским людям (а таковыми считают всех беженцев от репрессий в России) в подавляющем большинстве стран относятся сочувственно. Отдельные представители «белой» эмиграции становятся крупными изобретателями (Зворыкин), создателями новых направлений научных исследований (Сорокин), уважаемыми университетскими профессорами (Новгородцев), знаменитыми композиторами (Стравинский), балетмейстерами (Фокин), организаторами первых Домов модной одежды (кн. Юсупов), известными мыслителями (Бердяев), прославленными беллетристами (Бунин), выдающимися кораблестроителями (Юркевич). К каждому из вышеперечисленных имен можно приставить десятки других имен талантливых конструкторов, режиссеров, композиторов, литераторов, философов.

Если в России люди подобного калибра подвергались жесточайшей дискриминации (их расстреливали, содержали в тюрьмах и концлагерях, в лучшем случае, изгоняли из крупных городов в провинциальную глушь), то в Европе возникла настоящая мода на русскую культуру. Признаки зарождения этой моды проступили еще в начале XX в., но ее пик, как раз пришелся на начало 20-х годов. Особым пиететом пользовались творческие наследия таких писателей, как Достоевский, Л. Толстой, Чехов, а русские балерины считались непревзойденными танцовщицами и прима-красавицами. Признавая огромный вклад русской культуры в сокровищницу греко-христианского мира, Европа, таким образом, демонстрировала свое неприятие всем тем процессам, которые получили развитие в России, пребывающей под игом марксистов. Универсальный мир и карликовый мир обнаруживали между собой зияющие пропасти. Многотиражная газета «Правда» несла с собой правду и только правду антимира, а в Европе эта газета воспринималась как вместилище откровенной лжи. Любые успехи белой эмиграции на чужбине расценивались в Советской России в качестве неоспоримых признаков загнивания всего «старого мира».

Для антимира именно над Россией восходила заря новой, прекрасной жизни, а для мира универсального «Россия во мгле» становилась прорехой на ткани человечества. Для антимира советское государство — это заветная мечта всех рабочих и крестьян, воплотившаяся в реальность. Для универсального мира — это невиданный доселе агрессор, угрожающий своей разрушительной идеологией любой стране по обе стороны Атлантики.

К началу 20-х годов марксизм получил признание в универсальном мире в качестве крайне опасной, деструктивной силы. В то же самое время феноменом сионизма заинтересовались многие интеллектуалы, среди которых были аристократы, писатели, крупные военачальники, известные предприниматели. Соответственно, появились антикоммунисты и антисионисты. Те люди, которые обнаруживали между марксизмом и сионизмом тесную связь, преисполнялись отвращения ко всему карликовому миру, включая не только ортодоксальных иудеев, но и тех евреев, которые были прочно интегрированы в онтологическое пространство греко-христианского мира и являлись активными участниками жизнедеятельности этого универсального мира. Увы, европейцы конфронтационны, очень конфронтационны: такова знать, определявшая двенадцать веков европейской истории, таковы и социальные европейские низы. Именно низы охотно поддерживали фашистские организации и национал-социалистические партии. Несмотря на всевозможные соглашения, противостояние стран Антанты и «воинственных германцев» продолжало сохраняться. Но кроме этого противостояния, возникает новое противопоставление: между марксистами и фашистами. Ни войны, ни путчи отнюдь не способствуют смягчению нравов, а только ожесточают людские сердца и порождают новые поводы для эскалации насилия.