Читаем Лживый век полностью

Переходный период должен был завершиться созывом Учредительного собрания, в котором могли участвовать все политические организации, получившие соответствующую поддержку на выборах. Революции связаны не только с ротацией правящего слоя, реальная численность которого, как правило, невелика, а с реализацией выстраданных и сокровенных чаяний широких социальных групп. Прежняя (или старая власть) уже не служила непреодолимым препятствием для реализации этих чаяний. И в 1917 году заветные надежды многих людей в той или иной степени стали сбываться. РПЦ хотела восстановить после двухвекового перерыва патриаршество. И вскоре после отречения царя начал свою работу Поместный собор, на котором был избран патриарх Московский и всея Руси. Представители «среднего класса» — коммерсанты, промышленники, банкиры, промысловики, судовладельцы — давно стали в России влиятельными экономическими агентами, но стремились к влиянию и в политической сфере. И партия кадетов (конституционных демократов) такое влияние получила. Городские «низы» естественно мечтали о создании социального государства, которое бы включало в себя наличие пенсионной системы, оплачиваемые отпуска, доступность среднего школьного образования, сокращение продолжительности рабочей недели. Крестьянство хлопотало о расширении своих земельных наделов за счет распродажи помещичьих владений. И партия эсеров (социал-революционеров) имела все шансы после выборов в Учредительное собрание заложить в России основы такого социального государства. Наиболее активная часть женского населения страны добивалась права голоса на политических выборах, и такое право женщины обрели уже весной 1917 года. Ссыльные и политические эмигранты мечтали о политических свободах и такие свободы они получили в переходный период. Конечно, далеко не все шло гладко и не все мечты осуществлялись. Националисты на окраинах империи бредили мечтаниями о создании суверенных государств, но их идеи не встречали поддержки у Временного правительства и вряд ли бы встретили в Учредительном собрании. Многим солдатам осточертела мировая война, и они хотели вернуться к своим очагам. Но Россия была связана союзническими обязательствами со странами Антанты и должна была эти обязательства выполнять. «Нетерпение сердец» мешало многим крестьянам ждать законодательно разрешенной распродажи или раздела помещичьих земель и они самовольно приступали к этому разделу, попутно сжигая многие усадьбы. Вместе с политическими каторжанами и ссыльными, столичные и губернские города, наводнили выпущенные на волю уголовники, и даже сумасшедшие, отчего уровень преступности стремительно пополз вверх.

Переходный период характерен тем, что институты прежней власти упраздняются или стремительно деградируют, а контуры новой политической системы еще не прояснены: в обществе ни у кого нет практических навыков властвования в условиях выборных процедур. Нет еще и соответствующих структур, способных реализовывать властные полномочия тех людей, которым общество доверит право управлять страной. И вот в этот переходный период сравнительно малочисленная партия большевиков, подпитываемая иностранным капиталом, предпринимает попытку захватить власть насильственным путем: сначала в июле (путч провалился), а затем в октябре. Поздней осенью захват власти удался. Впоследствии схожие приемы применят итальянские фашисты (партия «волевого энтузиазма») и нацисты также сумеют продемонстрировать «штурм воли». Но большевики были первыми. Их решительные действия в Петрограде, а затем в Москве оказались полной неожиданностью для не оформившихся властей, всецело занятых подготовкой к выборам в Учредительное собрание. Сработал эффект внезапности. К тому же дееспособные воинские части находились за многие тысячи километров от столиц. Веками русское общество сталкивалось на своих границах с угрозами для своей государственности и как-то справлялось с этими напастями. Но то, что власть в столицах может быть захвачена сравнительно небольшой группой людей, явилось беспрецедентным событием. Немногим позже схожие путчи произойдут в столицах Баварии, Венгрии, Пруссии, но будут подавлены: в тех странах воинские части находились неподалеку от городов, и уже отсутствовал эффект внезапности. В России же большевики не только захватили власть, но и сумели ее удержать.

3

Перейти на страницу:

Похожие книги

Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Опровержение
Опровержение

Почему сочинения Владимира Мединского издаются огромными тиражами и рекламируются с невиданным размахом? За что его прозвали «соловьем путинского агитпропа», «кремлевским Геббельсом» и «Виктором Суворовым наоборот»? Объясняется ли успех его трилогии «Мифы о России» и бестселлера «Война. Мифы СССР» талантом автора — или административным ресурсом «партии власти»?Справедливы ли обвинения в незнании истории и передергивании фактов, беззастенчивых манипуляциях, «шулерстве» и «промывании мозгов»? Оспаривая методы Мединского, эта книга не просто ловит автора на многочисленных ошибках и подтасовках, но на примере его сочинений показывает, во что вырождаются благие намерения, как история подменяется пропагандой, а патриотизм — «расшибанием лба» из общеизвестной пословицы.

Андрей Михайлович Буровский , Вадим Викторович Долгов , Коллектив авторов , Юрий Аркадьевич Нерсесов , Сергей Кремлёв , Юрий Нерсесов , Андрей Раев

Публицистика / Документальное