Читаем Лживый век полностью

Но на этом бедствия, постигшие Россию, отнюдь не прекратятся. Подвергнутся жестокой расправе императорская семья и ее многочисленные родственники, а затем покатится «красное колесо» безудержного террора, которое спровоцирует в стране истребительную, многолетнюю междоусобицу. Пришедшие к власти большевики будут постоянно инициировать так называемые экспроприации у состоятельных граждан и откровенные грабежи, глумления над святынями, карательные операции. А век спустя после тех трагических событий, бессчетные гнусности, издевательства, глумления, казни, голодоморы, умерщвления людей в концлагерях и отвратительные людоедства назовут Великой русской революцией. Дескать, исключительно угрюмый и жестокий по своей природе русский народ вознамерился отказаться от всей своей истории и признать напрасность всех жертв, понесенных в Великой войне, решил растоптать свою культуру и уничтожить весь цвет нации. И все это делалось во имя торжества некоей химеры или некоего социального эксперимента. От подобных утверждений поневоле возникают вопросы: может ли это агрессивное быдло, превратившее страну в скотный двор, рассчитывать на уважение со стороны других наций? Достойна ли эта кровожадная масса хоть какой-то будущности? Не пора ли этому сброду, утратившему навыки нормальной речи и скатившемуся до восприятия только примитивных лозунгов-агиток и команд-приказов вообще исчезнуть с лица земли и тем самым освободить место для более гуманных, просвещенных исторических общностей? Полвека тому назад А. И. Солженицын поставил диагноз советским академикам и докторам наук: «Образованцы!» Увы, великий писатель давно умер, а «бессмертные образованцы» так и продолжают «жевать мякину» на многоразличных форумах и конференциях, «круглых столах» или в «экспертных клубах» о том, что именно большевики своими решительными действиями (путч, репрессии, конфискации т. д.) спасли страну от полного развала и хаоса.

История пишется словами, но важнее другое: какой смысл вкладывается в те или иные словосочетания? В событиях столетней давности мы наблюдаем прискорбное выхолащивание смысла многих базовых категорий и понятий, которых придерживалось русское общество на протяжении всей своей истории и возникновение новых категорий и понятий, содержащих в себе пагубную ложь. Эту ложь никак не удается изжить, выдавить, как гной из застарелой раны и рана никак не зарубцуется. Вроде бы и архивы рассекретили и книжек понаписали целые горы, а хмарь большевистской пропаганды, увы, не развеивается. По-прежнему на площадях городов высятся идолы, прославляющие «вождя мирового пролетариата», по-прежнему звучат набившие оскомину заявления, что власть в 1917 году буквально валялась на дороге и к счастью нашлась группа волевых людей, которая эту власть подобрала и распорядилась ею в соответствии с суровыми законами революционного времени. Еще уверяют, что «февраль» и «октябрь» — это звенья одной цепи, но от великих потрясений страна быстро оправилась и семимильными шагами пошла к великим свершениям (коллективизации, индустриализации, урбанизации) и к великой победе (имеется в виду победа над фашисткой Германией весной 1945 года). Однако все эти великие победы и свершения никак не корреспондируют с упрямыми фактами, цифрами, диаграммами, свидетельствующими о том, что в XXI в. Россия вошла в качестве сырьевого придатка, что производительность труда в 3–5 раз ниже, чем в экономически развитых странах, что численность населения составляет меньше 150 млн. чел., а по прогнозам многих выдающихся людей, сделанным более века тому назад, должна была бы достигнуть в канун нового тысячелетия не меньше 300 млн. чел. Снова и снова почему-то приходится начинать с азов, искать утраченные смыслы, ссылаться на мнения мудрецов-изгнанников (Бердяева, Вышеславцева, Карсавина), растерянно искать среди современников авторитетных историков и мыслителей и убеждаться в постыдной безмозглости так называемого интеллектуального слоя постсоветской России.