— Мы не сатанисты! — запротестовал О`Димон.

Пинки в печень показались ему настолько болезненными, как если бы в бок его клевал орёл или, по крайней мере, беркут. Повернув голову, он и в самом деле заметил клюв нависшего над ним беркута.

— А что же вы тогда тут делаете? — спросила грозная птица и вновь клюнула его в правый бок.

— Ай! — завопил от боли О`Димон, — мы просто… зашли сюда… посмотреть.

— Ну, тогда мы просто зашли сюда проверить ваши личности, — заявила другая грозная птица и клюнула его в левый бок.

Дёрнувшись, О`Димон счёл нужным помолчать некоторое время и на всякий случай притворился мёртвым. Димон-А, тем временем, привстал на колени и призвал беркутов к милосердию.

— Ну, какой я сатанист? Разве я похож на сатаниста?

Беркуты переглянулись между собой: с одной стороны, вроде, похож, а с другой стороны, вроде бы, нет.

— Я в бога верую, — умоляющим голосом произнёс Димон-А.

— В какого бога? — уточнил второй беркут.

— В нашего, — показательно и старательно перекрестился Димон-А.

— А ну, помолись, — не отставал от него первый беркут.

— Отче наш, иже еси на небеси, да святится имя твое, — с благостным видом начал Димон-А читать молитву, но забыв дальнейшие слова, тут же её закончил, — и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого.

— А разве бог может ввести в искушение? — спросил его второй беркут, привыкший всё подвергать сомнению и дедуктивному анализу. — В искушение вводит совсем не бог.

— А кто?

— Тебе это, видимо, лучше знать! — взмахнул крыльями первый беркут, — от лукавого хочешь избавиться?

— Нет, — замотал головой Димон-А.

Беркут задал вопрос иначе:

— Значит, не хочешь избавиться от лукавого?

— Хочу! — заверил его Димон-А.

— А раз хочешь, значит, он в тебе сидит, — вывел умозаключение беркут и в очередной раз клюнул Димона-А в печень, — кто твой бог, признавайся!?

— А-а-а, — завопил Димон-А, — только не в печень! Беркут уважил его просьбу и клюнул в почку.

— Кто твой бог? — подступил к нему другой беркут.

— Имя его произносить нельзя! — испуганно произнёс ДимонА, завалившись на бок.

— Ах, нельзя! — озверел первый беркут и клюнул его в левую ягодицу. — Значит, твой бог — дьявол!

И в этот момент — ба-бах! — Димона-А накрыла волна. На лице его появилась блаженная улыбка, которая, как маска, прилепилась к нему.

— О-о-о, — сладостно застонал Димон-А и подставил для удара правую ягодицу. — А теперь сюда… если можно, — с умоляющим видом попросил он другого беркута.

— Пожалуйста, — выполнил его просьбу другой беркут.

— Какие хорошие вы беркуты! — восхищённо произнёс Димон-А.

И тут его накрыла вторая волна, которая окончательно снесла ему крышу. Он вновь приподнялся и увидел у себя над головой два облачка, похожие на рыбок, плывущих в противоположные стороны.

— Беркуты! — тут же с воодушевлением воскликнул он и простёр к ним руки. — Наши доблестные защитники! Братья наши меньшие! Блин, как я вас всех люблю! Возлюбите же бога, как возлюбил его я!

— Какого именно бога? — вновь потребовал разъяснений второй беркут.

Димон-А с радостной улыбкой на лице принялся разъяснять:

— Не того бога, который, на самом деле, дьявол, а того дьявола, который, на самом деле, бог!

— Чёрт, я уже совсем запутался с тобой, — покачал головой второй беркут.

Димон-А же со счастливой улыбкой на лице продолжил:

— Именно он дал нам любовь! Самое прекрасное на свете это любовь! Любовь живёт в каждом из нас! Любовь помогает нам прощать! Нужно всех прощать! Я вас всех прощаю!

— Ты чё, совсем сдурел? — с недоумением покосился на него первый беркут.

Второй беркут почему-то махнул на него рукой:

— Да, ну его! Брось! Пошли отсюда! Видишь, он не в себе.

— Да, — согласился с ним первый беркут, — на сатанистов они вроде не похожи. Неувязочка вышла.

Беркуты покинули полуразрушенное здание бывшей пожарной части, сели в джип и уехали.

13. Наш человек

На вершине самой широкой аппарели уставшие экскурсанты устроили привал. Ни на минуту не умолкающий гид, едва присев вместе со всеми, тут же продолжил свои разглагольствования:

— Да, забыл вам ещё сказать, чем ещё необычна Лысая Гора.

Одну треть её занимают яры и овраги, другую треть занимают крепостные валы и рвы, а вот последнюю треть занимает равнина. Подобные горы с плоской, будто срезанной ножом вершиной, называются столовыми или столешницами. На таких горах, в отличие от гор с остроугольными вершинами очень много свободного места, на них есть, где развернуться для устройства шабашей и ведьминских плясок.

Вот почему все платообразные, похожие издали на трапецию, горы называют также дьявольскими или ведьминскими горами. Своим видом они чем-то напоминают мексиканские пирамиды с их усечёнными вершинами, на которых устраивались кровавые жертвоприношения. Подобные места есть и на Лысой горе. Называются они Мертвецкая роща и Ведьмин луг. Но туда мы сегодня вряд ли успеем добраться, поскольку обойти всё невозможно.

— Это точно, — вздохнула крутобокая женщина с выпученными, как у коровы, глазами.

— А пока вы тут сидите, я покажу вам, как Лысая гора выглядит из космоса.