Четвёртая попытка оказалась более удачной, и горящая спичка коснулась облитого бензином чура. Тот вспыхнул мгновенно. Огонь от него в один миг перекинулся на другого идола, затем на третьего, и несмотря на начавшийся ливень вскоре уже все три чура с внешней стороны запылали так, что пламя поднялось до небес. Безумный инквизитор тут же бросился прочь, захватив с собой по пути лежавший на земле топор.

Добежав под проливным дождём до ближайших деревьев, он оглянулся и в его сумасшедших зрачках отражённым огнём вспыхнула дикая радость от только что совершённого.

Я сделал, что изволил. Я сжёг идолов. И в придачу ведьму.

Злой поначалу устремился за ним, но, глянув на объятых пламенем идолов, он, не теряя времени, кинулся на помощь к Навке. Выхватив из кармана куртки нож, он одним движением разрезал, а затем отодрал клейкую ленту упаковочного скотча, которым женщина была намертво привязана к истукану. С большим трудом вытянув Навку из западни, Злой оттащил её в сторону и первым делом сорвал с её губ чёрную полоску скотча, после чего освободил от липкой ленты её запястья и лодыжки. Навка первым делом сорвала с губ чёрную полоску скотча. Несмотря на начавшийся дождь, огонь, между тем, охватил уже все четыре чура.

Ожесточённо размахивая сорванной с себя курткой, Злой тут же бросился сбивать пламя с идолов, но вскоре ему стало ясно, что потушить этих четырёхметровых великанов невозможно, ни ему одному, ни даже всей бригаде чистильщиков.

Неожиданно дождь усилился и полил, как из ведра. Ливень стеной обрушился на идолов и прямо на глазах стал гасить огонь.

Глядя на белый дым, поднимавшийся над обожжёнными чурами, промокшая насквозь Навка улыбалась, до сих пор ещё не веря своему спасению.

(PS: Безумный инквизитор был не первым и не последним, кто пытался сжечь идолы Перуна. Религиозные фанатики неоднократно поджигали их, не подозревая, что чуры периодически обрабатывались язычниками специальной антигорючей жидкостью. Впрочем, через год после описываемых событий изуверам удалосьтаки основательно подпалить их. Чтобы скрыть следы гари, родноверы покрасили своих кумиров в красный цвет.

Кроме того, внутреннее пространство между ними было впоследствии забетонировано и прикрыто досками. Потом доски убрали, и Перун снова предстал перед всеми во всей красе, как цельный деревянно-бетонный монумент, покрашенный и обугленный одновременно.

PPS: Последний подпал стался совсем недавно, в мае 2016 года, когда Перуна обложили со всех сторон автомобильными покрышками и подожгли, после чего чуры стали похожи на обугленные головёшки.)

Злой с облегчением провёл рукой по своей стриженной налысо голове, но опомнившись, тут же бросился вдогонку за безумным инквизитором.

Сбежав по крутому склону на самое дно Русалочьего яра, чернобородый дьякон спрятался в глухой чаще за огромным дубом. Прислушиваясь к каждому шороху, он крутил головой из стороны в сторону. По его бороде стекали капли дождя.

Вскоре он услышал, как треща ветками, кто-то продирался сквозь кусты, и вскоре увидел в ста метрах от себя знакомого бритоголового парня в камуфляже. Не заметив за дубом инквизитора, Злой побежал дальше, поднимаясь вверх по склону.

28. Ангел света

Слепой дождь закончился так же внезапно, как и начался.

Одинокая туча, из которой он лился, ушла в сторону и вновь дала солнцу засверкать на ясном небе. О. Егорий удивлённо поднял глаза кверху, и тотчас солнечный луч ослепил его.

Он зажмурился, а когда вновь открыл глаза, то увидел отделившуюся от тучки искрящуюся точку, которая стремительно опускалась вниз по кривой, словно сверкающий огонь фейерверка. Приближаясь к земле, огненная искорка вначале походила на пятиконечную звезду, а затем на крошечного планирующего человечка, широко расправившего в стороны руки и ноги.

Решив, что летящий по небосклону человек-звезда явился следствием его прямого взгляда на солнце, дьякон опять зажмурился и потряс головой. Открыв глаза, он вновь глянул на небо, голубеющее над зелёной листвой, и с удовлетворением отметил, что ничего более перед глазами его уже не сверкало.

Неожиданно из-за цветущего рядом тернового куста кто-то тихо и как бы удивлённо назвал его фамилию:

— Кадош?

О. Егорий повернул голову в ту сторону, откуда раздавался голос, но никого за громадным густым кустом, усыпанном белыми соцветиями, не увидел.

— Георгий? — вновь кто-то, словно вопрошая его, назвал его по имени, которое дано было ему при рождении.

О. Егорий присмотрелся и вдруг заметил в сплошном белоснежном кружеве куста, в котором не было ни единого зелёного листика, едва видимые при свете дня проблески огня. Словно куст был объят тонкими язычками пламени. Подойдя ближе, он понял, что пылал не сам терновый куст, а, видимо, что-то полыхало за ним.

— Викторович? — вновь кто-то, словно пытаясь убедиться, что перед ним тот, кто ему нужен, назвал дьякона по отчеству, которым его давно уже никто не называл.