О. Егорий сразу смекнул в чём дело, открыл свой чёрный саквояж, вынул кропило и прозрачную пластиковую бутылку. Обильно смочив кропило, он стал бегать за невидимым зелёным змием и щедро кропить его бензином, одаривая брызгами всех присутствующих на поляне и многократно скороговоркой приговаривая:

— Изыди, змий зелёный! Во имя отца, сына и святаго духа!

Все, на кого попадали брызги, тут же начинали гавкать, рычать, мычать и блеять. На одних нападала зевота, на других рвота.

— Изыдите, бесы! — кропил всех вокруг инквизитор.

— Не выйдем! — рычали ему люди и рвали на себе волосы.

— Изыдите, бесы! — взывал к ним инквизитор.

— Не выйдем! — выли они и тряслись, как в лихорадке.

— Изыдите, бесы! — наставил он на них свой огромный нагрудный крест.

В ответ раздался такой визг, словно где-то рядом резали свиней. Проносящийся мимо колесом зелёный змий выпустил из своей пасти косматую сивую голову и разомкнулся. Лысая голова показала инквизитору шершавый авокадовый язык.

— Не старайся, не выйдут! — издевательски ухмыльнулась она. — Пока они пьют, бесы из них не выйдут!

Инквизитор хлестнул в двуглавого змия кропилом. Бензин попал в тлеющий поблизости костёр. Вспыхнувшее в нём пламя подожгло косматую бороду, волочащуюся по земле, а также одежду у многих беснующихся рядом. Зелёный змий взвыл от ужаса и заскользил по траве, уносясь с поляны к ближайшей луже и оставляя одержимых им людей визжать, корчиться и кататься по земле. Инквизитор ходил между ними, хлестал в них кропилом и приговаривал:

— Терпите! Терпите! Бесов надо спалить, иначе они вновь войдут в вас.

26. Майя и Морок

Бесы, подселённые в людей, визжали и выли от боли на все лады. Их жуткие, душераздирающие вопли был слышны даже в траверзе — в глубоком узком рве, соединяющим Ведьмин яр с широким окружным рвом и прорытом перпендикулярно крепостному валу специально для отхода защитников форта вглубь территории. Услышав человеческую речь в нечеловеческом, зверином вое, Майя и Жива, шедшие по траверзу, внезапно остановились и замерли.

— Что это? — испуганно спросила Майя, оглядываясь по сторонам.

— Не знаю, — ответила Жива.

— Кто это так кричит?

— Говорю тебе, не знаю.

— Какой ужас! — встревожилась Майя.

— Я такого ни разу ещё не слышала, — серьёзно ответила Жива. — Как будто бесы в кого-то вселились! — предположила Майя.

— А экзорцист их изгоняет, — добавила Жива.

Странно, но визг и вопли тут же прекратились, словно бесы, почуяв, что их раскрыли, решили больше себя звериным воем не выдавать.

Неожиданно перед ними возникла преграда. Глубокий ров, по которому они шли, был засыпан впереди грунтом. Поднявшись наверх, они обнаружили, что это был своего рода мостик через ров. По насыпи пролегала грунтовая дорога — главная внутренняя дорога крепости, Бастионный шлях, зажатый в этом месте с двух сторон защитными валами и чем-то напоминавший собой длинный узкий коридор с высокими пятиметровыми стенами.

— Это место называется Перекрёстная лощина, — пояснила Жива.

— Что-то мне здесь не очень хорошо, — поморщила Майя носик.

Она почувствовала мгновенную слабость в ногах и резкую головную боль, словно голову её зажали в тиски. Ей почудилось, будто со дна траверза, который продолжался дальше за насыпью, поднималась какая-то негативная чёрная энергия, которая отбивала всякую охоту спускаться вниз.

— В этом месте всегда так, — подтвердила Жива.

У неё также появилось неприятное чувство "стискивающего шлема", словно кто-то костяными пальцами немилосердно сдавливал ей виски.

— Однажды я даже упала здесь в обморок, — призналась она.

— В обморок? — испуганно переспросила Майя.

— Ну да, потеряла сознание. Хочешь, покажу, где?

Майя кивнула головой и поплелась следом за Живой, спускавшейся в траверз по другую сторону от насыпи. Пройдя с десяток метров по дну лощины, они оказались у куста можжевельника, росшего на краю обрыва. Глубоко внизу располагалось ложе окружного рва, которое, возможно, когда-то было заполнено водой, а сейчас всё полностью заросло деревьями и кустарниками.

— Вот здесь у меня вдруг подкосились ноги, а дальше я ничего не помню, — показала Жива на место возле можжевельника. — Когда же я пришла в себя, то обнаружила, что лежу на земле. И вижу над собою Морока.

— Морока? — широко раскрыла глаза Майя. — Какого ещё Морока?

— Духа Лысой горы, — ответила Жива.

— А у Лысой горы есть дух?

— Конечно. Гора ведь, она живая, и у неё есть свой дух. Морок — это то, что выходит из земли. Иначе говоря, Мрак. Он-то и следит за всеми, кто заходит на гору. Но показывается он немногим.

— Жива, не морочь мне голову. Ты уже задолбала меня своими страшилками.

— Не хочешь, не слушай. Но я реально тогда увидела над собой его лицо. А потом… чувствую… будто в меня входит что-то из земли… какая-то сила. Именно тогда я и получила от Морока свой дар — криком создавать ветер.