Читаем Лыковы полностью

В 1933 году в поселке на Каир-су случилась страшная трагедия. В начале лета пришел с реки Лебедь общий знакомый жителей старовер Никифор Ярославцев. Он немного прибаливал, жаловался на головную боль, остановился на несколько дней передохнуть и хотел идти дальше. Он пробирался за границу в Туву с целью подобрать место для жительства и потом увести туда свою семью, так как не хотел, как и большинство староверов, входить в колхоз.

Здесь были рады каждому единоверцу, кто появлялся и, естественно, приносил массу новостей, поэтому приняли его радушно. Отдохнув, Никифор покинул поселок и ушел в Туву.

Вскоре после его ухода в поселке одновременно заболело несколько человек. Болезнь сразу встревожила всех, так как с подобной болезнью не встречался никто. Протекала она стремительно. Все заболевшие жаловались на сильную головную боль, боли в суставах. Трудно было вставать, ходить, была частая рвота. Заболевшие временами теряли сознание, бредили, и, как рассказывали очевидцы «от боли в голове на стену лезли, чо попало говорили, теряли память и помирали в муках».

Первым умер дед Назарий, за ним сват Галактион Саночкин, отец Карпа Осиповича — Осип Ефимович, старший брат Степан. Заболели Карп Осипович, Лупон, Исай Назарович. Замер поселок, затих. Что только ни предпринимали — ничего не помогло. Не успевали хоронить. Страшно стало. Страх охватил всех.

О том, что эту болезнь принес Никифор, не сомневался никто, поэтому собрались все и порешили идти кому-нибудь на Лебедь и «унести» болезнь обратно, откуда она была принесена. Эту миссию поручили выполнить легкому на ногу Евдокиму Лыкову, который держался крепче всех.

Перед утром следующего дня отслужили молебен, и Евдоким до восхода солнца ушел на Лебедь, унося с собой болезнь. Ему предстояло пройти свыше ста пятидесяти километров глухой горной тайги, перевалив Абаканский хребет.

Сейчас трудно сказать точно, что это была за болезнь, но, судя по симптомам и по тому, как протекала болезнь, можно почти с уверенностью сказать, что это была одна из форм менингита. Страшная болезнь, тем более что никакой врачебной помощи не было. Евдоким благополучно дошел до реки Лебедь и около того места, где жил Никифор, «оставил» болезнь. Но самое главное в том, что в тот день, когда Евдоким «унес» болезнь и когда взошло солнце, тяжело болевшие Карп Осипович, Лупон, Исай Назарович почувствовали себя немного лучше и вскорости выздоровели. Болезнь отступила. Больше не умер никто. Всего болезнь унесла пять человек.

В сороковых годах я расспрашивал бывших жителей тех мест, каким же образом это осуществили, как он унес болезнь? Один из староверов сказал, отвечая на мой наивный вопрос:

— Господь помог, все сделали правильно, как положено, — и, немного помолчав, добавил — в мыслях нес. Это все, что удалось узнать, да иначе и не могло быть. Подробности о таких методах лечения не афишируются. Интересно, что ни детей, ни женщин болезнь почти не тронула. Много лет спустя, при встрече с Агафьей Лыковой я спросил ее о том, что ей известно о той трагедии, и она мне подтвердила почти все, что я уже знал. А на вопрос, какова дальнейшая судьба Никифора, она сказала:

— Никифор помер в Туве. Все это она знала из рассказов родителей. Позднее я узнал, что Никифор благополучно перешел границу в Туву, подобрал место для жительства, вернулся, забрал семью и, вновь перейдя границу с семьей, срубил дом и внезапно умер.

К сожалению, никто в то время не обратил на эту трагедию никакого внимания. Просто констатировали факт. Умерли и все тут. Сами староверы говорили:

— На все воля божья. Словом, никакой помощи пострадавшим. Так и ушло все это в забвение. Масса организационных вопросов в управлении заповедником не позволяла в первые годы все время держать под контролем огромную территорию заповедника. Из средств передвижения и связи только верховые лошади, а расстояния — это сотни километров тайги, гор, перевалов, болот и т. д.

К вопросу о том, как быть с поселком на Абакане, возвращались не раз. Консультировались с главком и местными органами власти. Но время было особенное, заканчивалась коллективизация, частная собственность прекращалась, вовсю рушились так называемые единоличные хозяйства, а в поселке на Абакане ни артели никакой, ни колхоза, ничего.

Предложение оставить поселок как есть было отвергнуто. Оставлять его на территории — значит официально идти на нарушение, что существенно противоречило бы закону государства о ликвидации частной собственности. Поэтому было принято решение предложить обитателям заимки подобрать другое место для жительства и покинуть пределы заповедника.