Читаем Львы и Сефарды (СИ) полностью

— Данайя, остановись, — говорит он. — Все закончилось. Тебе уже не нужно быть сефардом. Анге уже не нужно быть Гончей. Все в прошлом. Гончих больше нет.

Я разворачиваюсь к Анге:

— Это правда?

— Правда, — глухо отвечает она. — За этим я и появилась здесь, на Зиккурате. Я пришла за милостью твоего адмирала.

Я не верю своим ушам. Анга Гарсия, Королева-Гончая, презревшая любое милосердие, желавшая убить Иокасту лишь потому, что та приняла руку помощи от меня… пришла за милостью. И, главное, к кому? К своему злейшему врагу. К тому, кого ее приспешники должны были убить.

— Почему я должна тебе верить? — спрашиваю я.

— Потому что я поверил ей, Данайя, — перебивает меня Малкольм. — Поверил… и простил. Как и Сарцину. Как и Кайтена с Талитой. Все они всего лишь заблудились, и они свое уже получили. Тебе не нужно больше воевать.

Я молча стою между ними тремя.

— Сложи оружие, Данайя, — говорят мне Стерегущие.

И я складываю.

— Ты пришла поговорить, Анга? Тогда скажи мне. Скажи все, как было. Ничего не утаив…

…Мы поднимаемся на верхний этаж, в архив. По крайней мере, так сказала мне Анга. Мэл, Вик и Аделар остались внизу. Это наш личный разговор — для нас двоих. Две Королевы, свергнувшие третью и затем вернувшие ее в мир живых. Настало время все исправить. Навсегда.

В архиве все давно заброшено и разрушено, как после большого погрома. Это место кажется покинутым много лет назад. Я вижу ветхие приборы, покосившиеся стеллажи и разбросанные по помещению листы бумаги. Все покрыто пылью, гарью и пахнет старостью. Здесь нет жизни. Нет живых. Есть только я и Анга — те, кто может все вернуть.

— Нас всех использовали. Обманули, — говорит она, сев на подоконник. Я только сейчас понимаю, что она уже немолода и смертельно устала. — Белое Воинство было не посланием из будущего. Они натравливали нас друг на друга… как собак, — Королева-Гончая горько усмехается. — Все это было планом нашего альхедора и его сына. Хотя… прочти сама.

Она показывает мне на полку, на которой еще осталась старая, пожелтевшая от времени тетрадь. Я, не ощущая ног, подхожу и беру ее в руки.

Это дневник моего отца.

Я вдыхаю, чтобы слезы не прорвались наружу сквозь все трещины моего тела.

И читаю.

«Они хотят их уничтожить. Всех их. Стерегущего песчаные дюны — и его народ. Они создали оружие для пропаганды — миражи, похожие на хедорское войско. Эти бестелесные фигуры запрограммированы говорить о возрождении и воссоединении народов — но для этого каждый должен взять в руки меч или винтовку и пойти войной на Азардан. Но Стерегущий и его народ воспротивились этому. Они никогда не прольют ни капли чужой крови и не позволят сделать этого. Они так уязвимы. Против Гончих, созданных для исполнения такого плана, они бессильны.

Не знаю, почему они все еще держатся за свои принципы. Все кажется таким логичным: убей — и не будешь убит. Но я начинаю восхищаться ими. Альхедор через Белое воинство приказал подразделению похищать их детей, но даже дети остаются непреклонны. Даже дети помнят, кто они, и среди них есть учителя, наставляющие их не предавать идеалы народа. Некоторые из них предали их еще во время Смут, но даже таких людей никто не ненавидит и не презирает. Они всего лишь сделали свой выбор — так они говорят о тех, кто их покинул. Это невероятно. Это восхищает и пугает одновременно.