Читаем Львиный Зев полностью

- Значит, не надо и пытаться добыть что-либо в Мелузине. Только обнаружим себя раньше времени, - протянул он. - Остаются магриппские пираты. Народ несговорчивый, но жадный...

- И чем ты им собираешься платить? - Раймон скептически пожал плечами. - Ведь пиратам нельзя пообещать снижения пошлин в счет будущей победы.

- Это мое дело, - на губах Львиного Зева мелькнула слабая усмешка.

Акситанец едва скрыл изумление. Он знал, что Арвен не один год плавал с морскими разбойниками, но не мог предположить, что, став королем, норлунг будет способен вернуться к своим прежним сообщникам и просить их о помощи. Видимо, Львиный Зев и правда, ради дела, способен наступить на горло собственной гордости.

- Плохо то, что беотийцы знают, куда ты направляешься, и могут заставить Мелузину захватить твой корабль, - вернулся к прежней теме герцог.

- Что мне угрожает на орнейском военном судне? - пожал плечами король. - Насколько я помню, выход из Арна свободный.

- Да, но все же я бы тебе посоветовал снять все опознавательные знаки, а особенно королевский штандарт. Идите, как простая грузовая галера: в неспокойные времена военные корабли часто выполняют торговые функции.

- Именно так я и собираюсь поступить, как только мы минуем Акситанию, - кивнул Арвен. - Я надеюсь, ты понимаешь, что вся эта мишура с гербами и вымпелами предназначена не для меня, а для твоих подданных.

Раймон улыбнулся. Он знал, как важно было акситанцам и другим жителям прибрежных земель Арелата увидеть своего государя живым, в полной силе и блеске отправляющимся к войскам у Теплой. Но герцог осознавал также и правоту слов Астин, накануне убеждавшей его, что Арвену сейчас совсем нелишне будет снова почувствовать себя королем. "Он должен еще раз увидеть, как его любят, - говорила принцесса, мягко держа союзника за руку. - Ты во всем прав, Раймон. Безопаснее было бы переправить короля тайно, на каком-нибудь рыбачьем баркасе. Безопаснее, но не лучше. Ты не слышал, как народ в столице бесновался на площади и поносил его имя. Арвен должен понять, что для остального Арелата он - государь, это придаст ему силы".

Теперь, глядя на Львиного Зева, герцог мысленно соглашался с принцессой. Уязвленное самолюбие то подхлестывало короля, делая слепым перед лицом реальной угрозы, то заставляло опускать руки среди общего ликования. "Я понимаю, почему орнейцы так радуются, - сказал он Раймону, когда корабль, под крики толпы, отвалил от пристани. - Они вернулись в Арелат и готовы до последнего драться за вновь обретенную родину. Но почему твои подданные по-прежнему приветствуют меня? После всего, что произошло..." - плечи короля опустились. Широкая полоса воды уже отделяла "Славу Арелата" от причала, и Арвена невозможно было увидеть с берега.

Раймон тревожно вздохнул. После посвящения в лабиринте король казался потухшим и постаревшим, его заботили странные, несвойственные раньше мысли. Может, так и должно быть? Герцог не знал. Попытки Арвена скрыть внутреннюю опустошенность за излишней самоуверенностью пугали акситанца. "Лучше бы я ехал с ним", - думал он.

- Спокойной ночи, дорогой друг, - тяжелая рука короля легла Раймону сзади на плечо. - Не тревожься из-за меня. Все когда-нибудь проходит и моя усталость тоже. Надеюсь, море пойдет мне на пользу.

Герцог покинул Львиного Зева со смешанным чувством тревоги и недоумения. На следующий день они должны были расстаться, и произошедший разговор не внушал Раймону особого оптимизма.

"Наверное, это и есть старость, - думал король, меланхолично поднимаясь по лестнице на тихую ночную палубу. - Ты стареешь, дружище, и дело не в том, можешь ли ты убить быка, отвернув ему за рога голову, или перепить весь гарнизон Анконны, а в том, что это перестало тебя забавлять, - норлунг грустно усмехнулся. - Хорошую женщину ты оставил там, на берегу, но, твоя воля, ты не стал бы ее заводить тогда, три месяца назад, сохранив все на своих местах. Вот в чем беда: ты перестал сам заваривать кашу, но неприятностей от этого не убавилось".

Глава 2.

Из-за распахнутых дверей на улицу доносились брань и пьяный хохот. Хозяин таверны о чем-то препирался с двумя дюжими матросами с мелузинских торговых кораблей, как видно, отказывавшимися платить за вино установленную цену. На выжженные добела камни мостовой нещадно палило солнце. От его изматывающего жара можно было скрыться только в низеньких погребках, занимавших подвалы домов в окрестностях гавани.

Магриппа - портовый город и кабаков в ней нужно много. Мелузинское золото или медь южного Гранара, альгусские серебряные бруски или алмазы фаррадских рудников - здесь радовались всему, лишь бы звонкая монета не залеживалась в карманах. И хотя на острове жило немало рыбаков и погонщиков скота с горных пастбищ, настоящими господами на нем были те, у кого блестел кривой нож за кушаком, а в ухе покачивалась медная серьга - капитанский знак пиратов Магриппы.