Читаем Лунный ворон (СИ) полностью

Это всего лишь помутнение рассудка на фоне болезни. Да, болезни. Он подцепил какую-то диковинную хворь…так и скажет отцу, хотя…тому всё равно никогда не было до сына никакого дела.

И всё же перед тем как впасть в беспамятство он хотел поймать его взгляд, увидеть те самые невыносимо синие глаза, но Титр лишь брезгливо отвернулся.

И тьма поглотила его разум.

И всё началось сначала.

Заточение. Перешёптывание. Серебристые всполохи дорогих одеяний. Бурный спор. Глаза слезились, всё время тянуло в сон, в ослепительно яркий сон, где его звал по имени тот, кто никогда не снизойдёт до подобной дерзости…

И его снова выворачивало наизнанку в настоящем.

Он до сих пор болен этой неведомой отвратительной болезнью.

Воспалённый мозг выхватил среди недавних воспоминаний как крупная прозрачная капля скатывается с белоснежного крепкого плеча вниз по рельефному торсу, проскальзывает под наспех перевязанный широкий пояс шальвар и жадно растекается по мокрым волокнам ткани, исчезая…стоящий перед ним выше, крепче, и всё тот же равнодушный взгляд иссиня-чёрных глаз – неужели они на столько тёмные? – и это ощущение собственной ничтожности. И эта возмутительная грубость к нему, наследнику империи.

Он тогда выложился на полную, но так и не смог заставить склониться эту спину пред собой. И прежние раздражения, злость и собственная никчёмность множились и отзывались в нём противоречивой сладко-горькой дрожью. Вспоминал эти леденящие глаза и как сжатые в нить губы ломает ухмылка, обнажая жар, сокрытый внутри; хотел прикоснуться к этим губам, хотел хоть раз ощутить тепло его тела, крепкие руки…невольно вздрагивал, предвкушая мокрые жадные поцелуи, что опаляют кожу и неспешно спускаются ниже и ниже…

Он болен, точно болен.

«…Не ровен час, как пойдут слухи…» - эхом отозвался из памяти раздражённый голос отца.

В бессилье он полз в самый дальний тёмный угол комнаты и задыхался от накатывающей волны. Невозможно отделаться от наваждения, но и свершиться неминуемому – это выше всяких сил. И ставшая почти естественной ненависть не охлаждала и не давала привычной ясности мыслям.

На последнем издыхании, оттягивая накатывающее и сдерживаясь, дрожащими пальцами…ему хватило концентрации, чтобы призвать и выхватить из воздуха бутыль сомы, откупорить и влить себя залпом… Которая за сегодня?

Тьма сгущалась, но сома – вовсе не тот яд, что мог утолить эту жажду.

Сквозь эфемерное забытьё слышался усталый скучающий голос на память и без запинки диктующий определённо что-то важное и требующее пристального внимания. Отец, конечно, вычудил и пришлось подчиняться, но какой у советника голос…тяжёлый, но вкрадчивый и обволакивающе тягучий…

Посреди хлама, лёжа спине, он созерцал бездушный чёрный потолок и вопрошал Всевышних за что это ниспослано ему, но лишь тишина была ему ответом.

Сознание упрямо не покидало его, вытаскивая снова и снова из потаённых глубин образы, звуки, запахи, обгладывающие его изнутри, как опарыши бренный труп.

Тьма шла рябью, стекала с потолка и, так и не достигнув желаемого, бессильно сливалась обратно с основной массой с булькающим звуком, разбивая белесую дымку знакомых силуэтов, недовольно рокоча…

Голоса…разговоры… Сколько раз они смолкали, когда он входил. И можно было бы воспринять сей жест как знак уважения и благоговения, как перед наследником трона и будущим королём, но когда смолкали отец его и Титр…это явно не тот случай… Наверное, он действительно такой невероятный и потрясающий, раз даже отец предпочёл его…

Остатки сомы брызнули из бутыли на ковёр – он смеялся навзрыд, словно проклятый, прикрыв предплечьем глаза. Потрясающая шутка. Кажется, он в конец спятил, раз ему пришло подобное в голову.

Как же так получается? Этот подкидыш отобрал всё. Всё, что причиталось ему, Синхе, по праву. И, если этот отброс раньше хотя бы для вида помалкивал и соблюдал положенный этикет, то в последнее время он явно зарвался. Пора поставить его на место. Их всех.

…из тьмы проступила иллюзорная химера и нежно сдавливала горло, обжигая и заставляя вздыматься тело на встречу, и безмятежные синие звёзды наблюдали за жалкими трепыханиями наследника из белёсой дымки.

- Прочь! – что есть мочи кричал он, но призрак, влекомый запущенной бутылью, уже успел распасться на мелкие завихрения, в которых теперь угадывалась лишь лёгкая ухмылка абсолютного превосходства; глухой удар и стекло рассыпалось со звоном на мелкие осколки.

И тишина заполнила комнату.

Немое противостояние холодного жёсткого пола и плавящегося тьмой свода стен.

Нет, он не сдатся просто так. Его слишком рано списали со счетов. Он ещё чего-нибудь да значит. Он наследник трона, он тот, в ком течёт королевская кровь и он будет править, чего бы ему это не стоило…

Ворот сдавливал горло

Душно.

Клубы мрака спускались вниз и распахивали грань невозможного, являя болезненные видения, теребя душу будто открытую рваную рану, и рисуя невозможное, вздорное, абсурдное… А что если бы…если бы Титр не был обычным смертным? Нет, бред, он бы не смог остаться незамеченным.