Читаем Лунный ворон (СИ) полностью

Вид заспанный, недовольно надуты губы, волосы спутаны. Над левой ключицей лиловый засос. Присмотревшись, он увидел и другие: пара на шее, под грудью мелкой россыпью и в ложбинке у лобка. Он невольно закатил глаза, мысленно коря себя за неосторожность, и было уже поднёс пальцы, чтобы убрать их, как Барха решительно остановила его руку.

- Не смей.

- Их могут увидеть, - попытался мягко настоять Титр.

- Повяжу платок и никто не заметит.

- А смысл? Можно сразу избавиться.

Короткое недовольно фырканье.

- Ты сейчас уйдёшь и всё будет казаться просто сном. Я хочу оставить их для себя.

- Как знаешь, - и он сел. – Но прошу, будь осторожна.

Кровать недовольно скрипнула, спину засаднило. На простыне под ним виднелись пятна крови. Барха села следом, прикрыв грудь одеялом, и проследив за его взглядом, спешно пробормотала:

- Прости, я не хотела… - и запнулась. – Подлечить?

- Нет, пусть тоже остаются, - он грустно ухмыльнулся мыслям, встал и обернулся.

Смущённая улыбка и печальный взгляд светлых янтарных глаз.

- Ты не видишь где моя одежда?

- Не уверена в том, что вообще был одет, - ехидно ответила девушка и, блаженно зажмурясь, потянулась. – Хотя вон, на кресле нечто похожее на твои штаны, нет?

Он искоса глянул на неё, но всё же подошёл к креслу. Там действительно были его шальвары, но ни рубахи, ни повязки на руку.

- Вчера я, конечно, ждала тебя и ожидала чего-то подобного – ты ведь обещал. Но где ты раздобыл сомы? Почти полная бутыль…

Титр кое-как влез в шальвары и замер, завязывая пояс. По спине пробежал нехороший холодок.

- Сомы? Бутыль? – недоверчиво переспросил он.

- Ну да, - брови удивлённо приподнялись; по лицу скользнула коварная усмешка. – Или ты не помнишь ничего?

Иногда молчание красноречивее любого ответа.

- Значит, мне не показалось, что господин верховный советник был балдой в хламину?

- Господин верховный советник должен незамедлительно идти иначе он рискует влипнуть в ещё бо́льшие неприятности, - холодно ушёл от ответа Титр.

- В таком виде? – с издёвкой спросила она. – Хм, я прям вижу вытянутые лица придворных дам, когда они увидят…такое, - и хищно облизнулась, бесстыдно разглядывая его.

- А что-то не так? – и он отвесил один из своих казённых надменных взглядов.

- Да нет, всё в порядке, - в словах отчётливо читался сарказм и неприкрытая нахальная дерзость. – Но, на всякий случай, за ширмой есть зеркало, так сказать, дабы оценить масштаб.

Зеркало, заключённое в тонкий резной обод, давало возможность себя видеть с головы до пят. Титр не выдержал и выругался. И прохладой всплыл обрывок фразы его проводника: «…по нраву, что подрос ещё». Он определённо стал выше где-то на пол ладони и немного разросся в плечах, может быть стал рельефнее, но он не был в этом уверен. И это была не вся проблема. Всё тело в ссадинах и усыпано мелкими засосами, спина вовсе располосована будто дикой кошкой, кровь спеклась. Скулы и верх мощной шеи обросли чёрной щетиной, будто он не брился пару дней. Покажись он в таком виде придворному люду и никто в нём не признал бы первого советника короля. В таком виде он был бы более уместен в рядах головорезов с берегов ледяного моря, но и там бы он выделался. Кажется, что теперь он был выше даже Обрима. И снова выругался.

- Хватит сквернословить. Смею вам напомнить, что всё-таки женская опочивальня – сакральное место, - она стояла, опираясь на ширму.

Титр поймал на себе её взгляд полный восхищения и обожания. Сердце ухнуло куда-то вниз от осознания простой истины, что она им любуется. И он спешно обернулся, желая покинуть укромный закуток.

- Дай мне рассмотреть тебя поближе, - пару лёгких пружинистых шагов и она положила руки к нему на плечи.

На неё уже наброшен лёгкий длинный халат. Сквозь тонкую ткань ощущалось горячее нагое тело. Титр закрыл глаза, отгораживаясь и упрекая себя за несдержанность в желаниях, но всё же не выдержал и привлёк к себе ближе, приподнимая за бёдра вверх.

- Как часто тебе говорят, что ты чертовски красив? – и закрыла в предвкушении глаза.

- Ты первая, - с хрипцой выдавил он, как только их губы разомкнулись.

- Тогда я желаю, чтобы тебя такого увидели как можно больше женщин, - она соскользнула из его объятий обратно на пол.

- Зачем? – он усмехнулся и заправил выбившуюся золотистую прядь за ухо.

- Чтобы они завидовали, когда узнали что ты только мой.

Её маленькие ладошки скользили по его телу, изучая, игриво ныряя под пояс, раззадоривая.

- Нет, нет, мне давно пора, - голос предательски сел и захрипел.

- Я как вижу тебя, то не могу отогнать навязчивую мысль, что будет хорошо. Ты ведь тоже чувствуешь нечто похожее?

Он не мог ни согласиться, ни опровергнуть. Чувства…абсурд. И тем не менее, россыпь холодных мурашек спускалась из-за левого уха вниз по шее и стекала по груди ниже, замирая в предвкушении… Где-то далеко башенные часы пробили четверть, но не ясного какого часа.