Читаем Лунный ворон (СИ) полностью

Он неспешно вошёл в его обширную прохладную тень. Здесь трава и цветы были ниже и, кажется, мягче и чем-то напоминал дорогой ковёр из южных земель. Кора дуба была испещрена глубокими морщинами и грела спину. Цепляясь старой рубахой он сполз вниз и уселся меж вздымающихся переплетённых корней. Из кармана достал снедь, заботливо завёрнутую в грубоватый платок, - ломоть хлеба и кусочек сыра, не густо, но сытно и с душой. Стоило ему отломить кусочек, как сверху зашуршали листья и с тихим «Кра!» перед ним опустился чёрный ворон, задумчиво повернул голову, блеснул масляным чёрным хитрым глазом, подкрался ближе и вопрошающе издал своё «Кра».

- Ну что ж, раздели со мной трапезу, - и улыбнувшись, Титр бросил ему кусочек хлеба.

Ворон подпрыгнул, ухватил белый рыхлую кусочек, ловко проглотил, отскочил назад, но улетать не спешил и всё под разными углами рассматривал сидящего.

- Что, мало? Хочешь ещё?

- Кра!

Титр рассмеялся и отломил ещё — с птицами он ещё не разговаривал. Чёрные перья блеснули металлическим отливом — ворон, разбежавшись, схватил угощение и взмыл вверх, исчезнув в густой листве.

Скоро кончив свой перекус, Титр тоже пошёл дальше - где-то неподалёку должен Воринен пруд.

Покинув временное пристанище, он шагнул на встречу послеполуденному зною, густой траве и надоедливой мошкаре.

А что если нет впереди никакого пруда? Да и что ему с пруда? Хотя она говорила про Нимату и Базилигкса… Всё же не надо было слушать бредни девчушки и идти по дороге в ближайший город. Но раз он уже зашёл так далеко, то почему бы и не попытать счастья и не взглянуть на этот самый пруд.

Внезапно он понял, что ноги с каждым шагом всё глубже увязают в землю, в мокрую землю. Значит, поблизости всё-таки есть водоём, но высокая трава скрадывала любой минимальный изгиб ландшафта.

«Кра!» ворон стремительно падал с неба на него. Титр инстинктивно поднял руку, закрывая глаза. Скрежет - наручень встретился с острыми когтями, треснул словно хрупкая скорлупа и рассыпался с серебристым звоном на мелкие кусочки.

- Ей! Какого…! - его возмущению не было предела.

- Кра-ка! - и острые когти впились в руку.

Титр зашипел от боли и попытался свободной рукой осторожно снять птицу, но ворон угрожающе закричал, расправив крылья, и даже попытался клюнуть. Когти вошли ещё глубже, проступила кровь, и, уже было решившись сбить птицу, руку остановила голубая вспышка. Короткое тихое насмешливое «Кра!» и ноги стали ватными, взгляд затянуло туманом и навалившаяся усталость отозвалась приятным ожогом по коже. Мир плыл перед глазами и лишь стекающие алые капли оставались чёткими, взмывали вверх, дробились на более мелкие, зависали, кружились и складывались в его Королевскую Печать. Иссиня-чёрно сияние ворона стекало в рану и вплеталось в его Печать тонкими лапчатыми листьями. Запахло приближающейся грозой и горькой полынью. Судорожно вдыхаемый воздух приобрёл тошнотворный приторно-сладкий вкус и сводил скулы. Ещё немного и по всему телу разбегутся мурашки и одежда слезет клочьями, выпуская наружу его зверя. Рухнув на колени, он умоляюще смотрел в маслянистые бусины глаз не в силах вымолвить и звука. Очередная вспышка отбросила его на спину, но ворон всё ещё не отпускал его, восседая сверху, и сквозь его чёткий силуэт на фоне глубокого неба проступали черты видений сладких. Утратив волю и сдержанность, он всем естеством тянулся к ним, что сулили нежные прикосновения, бередя и поднимая из самых потаённых уголков самые тёмные и запретные желания, вдыхая в них призрачную жизнь, иссушая силы и заставляя губы трескаться от жажды. Всё, что ранее отметалось во имя предусмотрительности и банальной рассудительности, сейчас представало перед взором слишком манящим и завораживающим, столь желанным и…естественным. Говорят, что история не требует сослагательного наклонения, но мечты… Эти мечты рушили его привычную жизнь, срывая присохший струп с раны на его сердце.

Звонкий детский голосок зазвучал в вышине голубого неба:

«Воронёнок, воронёнок,

Из гнезда лететь пора!

Подставляй крыло под ветер

Ждёт нас добрый славный вечер!»

Смутное и что-то очень далёкое, совсем забытое шевельнулось в груди и защемило тоской.

«Ты лети, лети быстрей,

Навести свой сад скорей.

Искру из-под своего крыла

Хватай, сажай и поливай,

Чтобы с ночи до утра

Нам светила новая звезда!

Раз, два! Раз, два!

Появилась первая звезда!

Раз, два! Раз, два!

Вот и полная луна!»

Поднялся ветер — или это только кажется? Озноб пробил до костей и воздух стал ледяной; вдохнув его полной грудью, горло сковало и губы сами закончили детскую считалочку:

«Раз, два, три, четыре -

Сделай небо шире!

Пять, шесть -

Цветов в твоём саду не счесть!»

- Протяни свою ладонь, но цветы мои не тронь. Так и быть, пойдём со мной, отведу тебя домой, - вдруг неожиданно хрипло прокаркал ворон.