— Нет, Наточка, — улыбнулся Родик. — Конечно же я не волшебник. Я только учусь!

— Так, вот, месье Ученик волшебника, — с вызовом проговорила Ната, взяв из рук Родиона пакет. — Не будите ли вы столь любезны, что бы сотворить чудо… — она достал из пакета бутылку отменного французского вина и изобразил над ней несколько как бы магических пасов. — … Не будите ли вы столь любезны сотворить чудо и попытаться открыть эту бутылку без штопора?

Родик взял бутылку из рук Наты, повертел ее в руках и сказал:

— Хм… — если бы я открыл эту бутылку без штопора, то это во истину было бы чудо… Настоящее, — он скептически поджал губы. — Нет, Наточка. Такого чуда я действительно сотворить не могу… Можно я лучше сотворю штопор? — и на глазах изумленной Натки Родион достал из кармана пиджака эту замечательную деталь сервировки стола.

— Месье Маг, — покачала головой Ната. — Я поражена. Я в восхищении. Королева в восхищении! У тебя всегда с собой штопор?

— Нет, только сегодня, — улыбнулся Родион. — Это правда, — он указал на скамейку невдалеке. — Прекрасный вечер… Присядем?

— Мерси, — Ната сделала реверанс. — А ты странный, — она присела на скамейку.

— Почему это я странный.

— Ну, только странный человек может носить в кармане штопор. Так, на всякий случай…

— Не странный, барышня, а наблюдательный, предприимчивый и… — Оболенский принялся открывать бутылку. — … И предусмотрительный!

— Ну пожалуйста, — жалобно, как ребенок, попросила девушка.

— Пожалуйста, что? — спросил Родион.

— Расскажи мне секрет этого фокуса? Ты первый мужчина в моей жизни…

Родик вопросительно уставился на Нату даже перестав завинчивать штопор в пробку. Ната перехватила этот взгляд и улыбнулась.

— Ты первый мужчина в моей жизни, который носит в кармане штопор. Открой тайну, а?

— Тайну золотого штопора?

— Угу.

— Да никакой тайны здесь нет, — Оболенский взял бутылку в левую руку, а правой с помощью штопора стал вынимать из нее пробку. — Когда я зашел в цветочный павильончик, что бы купить те самые розы с которых началось наше знакомство, то заметил, что лесные феи, порхающие вдоль набухающих амброзией бутонов и, по совместительству, являющиеся продавцами, слегка навеселе. А причиной их веселья была бутылка эльфийского нектара, то есть вина, которую они не успели спрятать при моем появлении под прилавок. Бутылку они открыли штопором, который я у них и купил после некоторых уговоров и серии изысканных комплементов.

— А зачем ты купил у них штопор?

— Ну я же видел сквозь окно витрины, как ты выбирала вино и решил, что эту бутылку ты выпьешь сегодня со мной. А бутылку надо будет чем-то открыть…

— Самодовольный нахал, — констатировала Ната и почему-то поджала губки.

— Что есть, то есть, — усмехнувшись, констатировал Родик со звонким хлопком вынимая пробку из горлышка. — Только есть одна проблема, барышня.

— Какая?

— У нас нет фужеров, — поведал Оболенский. — И не думай пожалуйста, что я сейчас как по мановению волшебной палочки достану из кармана пиджака два хрустальных бокала. Повторяю. Я не волшебник, я только учусь. Материализацию хрусталя мы еще не проходили. Штопор — пожалуйста, а хрусталь — увольте.

— Ну и подумаешь! — фыркнула Ната. — У нас же есть вторая бутылка! Открывай, Родион! Я буду пить из одной бутылки, ты из другой.

— Марочное французское вино? — переспросил Оболенский. — «Бордо», — он прищурясь посмотрел на этикетку. — Девяносто пятого года из горал? На скамейке в сквере? Как какой-нибудь пролетарский портвейн или херес?

— Да, — восторженно проговорила Ната. — Будем пить Бордо из горлышка как портвейн или херес в студенческие годы. Пить, закусывать сыром, который будем отщипывать маленькими кусочками и колбасой, которую будем просто отламывать!

— Очень романтично, — согласился Родик.

— А, что? Нет? — спросила Ната.

— Да! — кивнул Родион. — Конечно, да! Приятно встретит девушку в которой еще не угасло чувство прекрасного!

Он собрался было открыть вторую бутылку, Ната воскликнула, указывая пальчиком в сторону Эрмитажа:

— Смотри! Дворцовый мост разводят!

Глава одиннадцатая

В которой Родик и Натка пьют вино и смотрят на Луну, где по слухам плещется целый океан любви, а воздухе тем временем начинает витать бриллиантовый дым, почему-то с зеленоватым оттенком

Родион проследил за ее рукой. Два циклопических пролета дворцового моста действительно дрогнули. Между ними появилась небольшая щель и столбы поддерживающие провода трамвайной лини стали как-то неестественно заваливаться набок. Подсвеченные снизу сине-зеленым неоном створы Дворцового поднимались все выше и выше к нереально светлому, легкому как вуаль тумана, Петербургскому небу. Совершенно бесшумно. И благодаря этой бесшумности начинало казаться разводная часть моста совершенно не имеет веса.