Читаем Лунный бог полностью

Ассирийский рельеф с изображением деревьев жизни, поклоняющихся им крылатых символических существ в рогатых венцах и человеческих фигур с головами орлов и священными сосудами в руках

Так и Ной с детьми выходит из ковчега, остановившегося на высокой горе. Это символ нового начала жизни. В ознаменование его бог воздвиг радугу (лунный серп) в облаке[243].

Кто не спасется от потопа в ковчеге, сулящем воскресение, не сможет ожить, останется мертвецом навечно, — такова основная идея легенды о потопе. Только ковчег, только потусторонний символ воскресения спасет людей и все живые существа и дарует им новую жизнь. По словам Иосифа Флавия, место на горе, где остановился Ноев ковчег, армяне называли «Местом выхода»[244]. Когда в священном писании говорится о Ноевом ковчеге, также подразумевается «место выхода».

Таковы распространенные по всему свету в бесчисленных вариантах отзвуки древнейших верований человечества. Если даже эти легенды связаны с реальным событием — большим наводнением, которое могло иметь место, все равно упорствующим в своих заблуждениях исследователям пора прекратить поиски остатков Ноева ковчега на вершинах, достигающих высоты от четырех до пяти тысяч метров.

Известно, что гора Арарат, на которой, согласно Библии, находился ковчег[245], имеет две очень высокие вершины. Никакой потоп не может достигнуть этих вершин. Вполне допустимо, что на Арарате удастся найти символы лунного серпа в виде ладьи, подобные которым находят и в других местах, или даже имитацию ящика. «Говорят, что еще до сих пор сохранился в Армении на горе Кордуйской остаток от этого ковчега и что некоторые берут от него смолу, пользуясь ею в большинстве случаев как средством против заболеваний»[246], — пишет Иосиф Флавий.

Но чтобы открыть настоящий ковчег, недостаточно подняться на высокие и даже высочайшие вершины; для этого скорее всего требуется экспедиция на луну. Но и там бесполезно искать ковчег: ведь это всего лишь понятие, а не реально существующий предмет. И если луны все же можно достичь, то уж найти дерево, скалу или гору, за которую зацепился ковчег, не удастся никогда.


Священные ларцы


Во многих египетских храмах в наиболее почитаемом месте на священной ладье стоял накрытый покрывалом ларец — символ лежащего лунного серпа. Во время больших празднеств жрецы выносили ларец и ставили его между огромных колонн святилища для обозрения верующих.

У греков существовал миф о ларце, в котором были заключены богиня луны Селена и Дионис. Согласно мифу, ларец был прибит волнами к берегам Лакедемона[247]. Когда его вскрыли, то обнаружили мертвую Селену. Ее торжественно похоронили, а маленького Диониса, который остался жив, горожане вырастили. Другой миф гласит, что после чудесного рождения Адониса из миррового дерева его заметила Афродита. Она спрятала мальчика в ларце, чтобы другие боги не смогли его увидеть. Затем ларец был отдан на хранение Персефоне[248].

Ларец Осириса, вокруг которого разрослось прекрасное дерево, ларец не обычный, а драгоценный. Это не требует пояснения. В древнеизраильском культе почитался ларец — «ковчег завета», также сделанный из ценных материалов.

Согласно Библии, бог сказал Моисею: «Сделайте ковчег из дерева ситтим; длина ему два локтя с половиною, и ширина ему полтора локтя, и высота ему полтора локтя. И обложи его чистым золотом; изнутри и снаружи покрой его; и сделай наверху его золотой венец»[249].

Золотой венец — символ лунного серпа.

Согласно описанию Иосифа Флавия, на крышке ковчега было изваяно изображение двух херувимов. Это крылатые существа, пишет Иосиф Флавий, которых никто из смертных никогда не видал живыми. Моисей утверждал, что видел их изображения на троне бога.

К ковчегу, который бог приказал Моисею сделать, были прикреплены два длинных позолоченных шеста, также из дерева ситтим. Таким образом, ковчег был связан с деревом. Очевидно, по идее, он представлял собой трон бога. Когда ковчег отделялся от дерева, Моисей говорил: «Восстань, господи!». Когда же ковчег соединялся с деревом, он говорил: «Возвратись, господи!». Библейский текст гласит: «И отправились они от горы Господней на три дня пути, и ковчег завета господня шел пред ними три дня пути, чтоб усмотреть им место, где остановиться. И облако господне осеняло их днем, когда они отправлялись из стана. Когда поднимался ковчег в путь, Моисей говорил: восстань, господи, и рассыплются враги твои, и побегут от лица твоего ненавидящие тебя! А когда останавливался ковчег, он говорил: возвратись, господи, к тысячам и тьмам Израилевым»[250].


Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука
100 великих кладов
100 великих кладов

С глубокой древности тысячи людей мечтали найти настоящий клад, потрясающий воображение своей ценностью или общественной значимостью. В последние два столетия всё больше кладов попадает в руки профессиональных археологов, но среди нашедших клады есть и авантюристы, и просто случайные люди. Для одних находка крупного клада является выдающимся научным открытием, для других — обретением национальной или религиозной реликвии, а кому-то важна лишь рыночная стоимость обнаруженных сокровищ. Кто знает, сколько ещё нераскрытых загадок хранят недра земли, глубины морей и океанов? В историях о кладах подчас невозможно отличить правду от выдумки, а за отдельными ещё не найденными сокровищами тянется длинный кровавый след…Эта книга рассказывает о ста великих кладах всех времён и народов — реальных, легендарных и фантастических — от сокровищ Ура и Трои, золота скифов и фракийцев до призрачных богатств ордена тамплиеров, пиратов Карибского моря и запорожских казаков.

Николай Николаевич Непомнящий , Андрей Юрьевич Низовский

История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах
Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах

Данная книга известного историка Е. Ю. Спицына, посвященная 20-летней брежневской эпохе, стала долгожданным продолжением двух его прежних работ — «Осень патриарха» и «Хрущевская слякоть». Хорошо известно, что во всей историографии, да и в широком общественном сознании, закрепилось несколько названий этой эпохи, в том числе предельно лживый штамп «брежневский застой», рожденный архитекторами и прорабами горбачевской перестройки. Разоблачению этого и многих других штампов, баек и мифов, связанных как с фигурой самого Л. И. Брежнева, так и со многими явлениями и событиями того времени, и посвящена данная книга. Перед вами плод многолетних трудов автора, где на основе анализа огромного фактического материала, почерпнутого из самых разных архивов, многочисленных мемуаров и научной литературы, он представил свой строго научный взгляд на эту славную страницу нашей советской истории, которая у многих соотечественников до сих пор ассоциируется с лучшими годами их жизни.

Евгений Юрьевич Спицын

История / Образование и наука