Читаем Лунный бог полностью

На севере Европы обнаружены украшения из янтаря, повторяющие мотив секиры. В каменных могильниках Германии и Дании нередко находят небольшие плоские топорики из янтаря. Их, очевидно, носили в качестве апотропеических предметов. Были найдены и каменные топорики, которые не могли иметь никакого практического применения. В Померании найден даже топорик из глины — явно символическое изображение. Гигантские топоры из глины, покрытые тонким слоем бронзы, неоднократно находили в торфяниковых могильниках. Совершенно очевидно, что эти топоры также имели лишь культовое значение, так как при первом же ударе по твердому предмету разбились бы на куски. Кроме того, они были слишком велики и тяжелы. Это были религиозные символы. Знаменитый молот германского божества Тора представлял собой каменный топор.

Каждый мужчина, способный носить оружие, отправлялся в загробный мир с боевой секирой в руках. Обычно в могилу к умершему каменный топор клали даже тогда, когда бронзовое оружие почти окончательно вытеснило более тяжелое и неудобное каменное. Следовательно, подобный топор был, по-видимому, не только отличительным признаком свободного человека, но и священным символом, который по традиции делали обязательно из камня.

В Саксонии и Тюрингии каменный боевой топор изображали на надгробиях и на плитах, закрывающих каменные могильники.

Маленькую секиру из серебра викинги носили как амулет на цепочке или на шнурке. Этот молот Тора вырезан рядом с руническими надписями[207] или на стенах больших каменных ящиков, обнаруженных на территории Европы, начиная со Скандинавии и кончая Францией. В Южнофранцузских Альпах этот знак встречается на скалах. В Центральной Франции женщины, подвергая себя мучительной процедуре, выжигали на голове знак священного топора.


Боевая секира — полулунница (Европа)

Со II тысячелетия до н. э. вплоть до позднего средневековья топор почитали и изображали часто в виде ладьи или лунного серпа. В средневековой Европе крестьяне клали топор как символ, отвращающий несчастья, в фундамент дома или в перекрытие крыши. Топоры — «грозовые клинья» — почитались в Северной Германии в XIX веке. Верили, что они защищают от молнии. Рыбаки, живущие на берегах реки Неман в Восточной Европе, считали, что этот священный символ излечивает людей и скот от болезней. Такие формы приняла древняя вера в небесное древо, которое следовало срубить топором, чтобы достичь новой жизни.


Сожжение дерева


Как срубить большое дерево, не имея необходимых орудий из камня или бронзы, не говоря уже о железе? Ответ на этот вопрос можно найти у ирокезов индейского племени Северной Америки, которое до наших дней не знало металла. Ирокезы разводили у корней дерева костер. Когда нижняя часть ствола обугливалась, они обрабатывали ее каменным рубилом так, чтобы его можно было без труда повалить. Возможно, ирокезы руководствовались наблюдениями над звездным небом, где небесное древо исчезает в своего рода огненном круге, в лучах солнца, то есть постепенно сгорает.

О таком толковании небесных явлений свидетельствует «праздник костра» в честь бога растительности Сандона (Ваал-Тарза), ежегодно отмечавшийся в Тарсе. Во время этого празднества сжигали старое «дерево года» и сажали новое. Древнегреческое предание о священной оливе богини Афины гласит, что дерево было сожжено врагами Афин — персидскими воинами, но немедленно дало свежую ветвь длиной в локоть. При приближении врагов к городу исчезла священная змея Афины, жившая под деревом богини, и это побудило афинян без боя сдать город персам. Сквозь исторические сведения проступают очертания древнего звездного мифа: исчезает змея, дерево сожжено, но возрождается новая жизнь (зеленая ветвь погибшей оливы).

Подобно тому как огонь уничтожает старое дерево, на месте которого возникает новое дерево (новый год, новая жизнь), так еще в доисторические времена у многих племен пылали костры, на которых сжигали умерших. Представлением о небесных явлениях порождена и передача огня от старых молодым в дни зимнего и летнего солнцестояний: это кладет начало новому времени.

В одном из греческих мифов рассказывается о герое Мелеагре. Его матери было предсказано, что ее сын умрет, как только сгорит одно из поленьев. Мать немедленно вытащила его из огня и спрятала. Когда же Мелеагр в споре за шкуру вепря (не барана!) убил братьев матери, она в гневе бросила полено в огонь, и, как только оно сгорело, Мелеагр погиб.

Вновь проявляется все та же связь — сгорает дерево (исчезает в лучах солнца Млечный Путь), наступает смерть (умирает, скрывается луна), но по прошествии определенного времени луна вновь появляется, несколько раньше или позже, нежели «сгорает небесное древо», поскольку период обращения луны не совпадает с периодом обращения солнца.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука
100 великих кладов
100 великих кладов

С глубокой древности тысячи людей мечтали найти настоящий клад, потрясающий воображение своей ценностью или общественной значимостью. В последние два столетия всё больше кладов попадает в руки профессиональных археологов, но среди нашедших клады есть и авантюристы, и просто случайные люди. Для одних находка крупного клада является выдающимся научным открытием, для других — обретением национальной или религиозной реликвии, а кому-то важна лишь рыночная стоимость обнаруженных сокровищ. Кто знает, сколько ещё нераскрытых загадок хранят недра земли, глубины морей и океанов? В историях о кладах подчас невозможно отличить правду от выдумки, а за отдельными ещё не найденными сокровищами тянется длинный кровавый след…Эта книга рассказывает о ста великих кладах всех времён и народов — реальных, легендарных и фантастических — от сокровищ Ура и Трои, золота скифов и фракийцев до призрачных богатств ордена тамплиеров, пиратов Карибского моря и запорожских казаков.

Николай Николаевич Непомнящий , Андрей Юрьевич Низовский

История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах
Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах

Данная книга известного историка Е. Ю. Спицына, посвященная 20-летней брежневской эпохе, стала долгожданным продолжением двух его прежних работ — «Осень патриарха» и «Хрущевская слякоть». Хорошо известно, что во всей историографии, да и в широком общественном сознании, закрепилось несколько названий этой эпохи, в том числе предельно лживый штамп «брежневский застой», рожденный архитекторами и прорабами горбачевской перестройки. Разоблачению этого и многих других штампов, баек и мифов, связанных как с фигурой самого Л. И. Брежнева, так и со многими явлениями и событиями того времени, и посвящена данная книга. Перед вами плод многолетних трудов автора, где на основе анализа огромного фактического материала, почерпнутого из самых разных архивов, многочисленных мемуаров и научной литературы, он представил свой строго научный взгляд на эту славную страницу нашей советской истории, которая у многих соотечественников до сих пор ассоциируется с лучшими годами их жизни.

Евгений Юрьевич Спицын

История / Образование и наука