Читаем Лунные дни полностью

– Такого сравнения я еще не слыхал!

Мила пожала плечами.

– Ну видишь ли, мы, женщины, тоже во власти цикла. Во власти Луны, в некотором роде… Глеб, ну попробуй, опиши свои ощущения! Пожалуйста!

А перекинуться посередь кухни вам не нужно?

Обычно Глеб избегал воспоминаний об этом. Ничего приятного в них нет: дикая боль, ощущение, что тебя пропускают через гигантскую мясорубку, и ты, искалеченный, с перекрученными костями, измочаленными мышцами и ободранной кожей, пытаешься снова научиться дышать, двигаться. Жить. Но самое мерзкое – ты не можешь сопротивляться, не можешь остановить это… не можешь не быть.

– Я… попробую.

Он прикрыл глаза, тщательно, с хрустом в суставах и напряжением мышц потянулся. Снова полуприлег на стол, уткнулся лбом в скрещенные руки, пытаясь вспомнить, представить… Резко обострились слух и обоняние. Он услышал быстрый стук сердца женщины. Ни черта она не была такой спокойной и хладнокровной, какой казалась. Но вот запаха… запаха страха не было. Скверно. Она не принимает ни его, ни ситуацию всерьез. Наверное, не верит ему до конца. Просто играется в темные истории, рассказанные на ночь. А ведь он совсем не хочет ее пугать. Только не ее…

Глеб так мало спал сегодняшней ночью, что мгновенно провалился в черный колодец сна.

И очутился на стройке.

Он видел свои лапы – черные, сильные лапы, ступающие так не слышно… почти не оставляющие следов. Когти – толстые, жесткие, острые, он на пробу выпустил их, любуясь – почти такие же опасные, как его клыки. Он поднял взгляд, увидел человека напротив и радостно оскалил зубы…

Глеб так резко отпрянул-оттолкнулся от стола, что чуть не упал вместе с табуретом. Услышал испуганный возглас:

– Что такое?!

Он готов был поклясться, что его левая рука медленно, неохотно превращается, возвращается из мощной звериной лапы в обычную человеческую кисть. Глеб вскинул глаза на прижавшуюся к стене Милу. Она была испуганна, но не потому что видела – просто испугалась его неожиданного резкого движения.

Глеб мотнул головой и поднялся. Сказал хрипло:

– Плохая идея. Плохая… я чуть…

– Что случилось, Глеб?

– Когда я представил все… да я ведь могу запросто сейчас перекинуться, прямо сейчас!

Мила вглядывалась в его лицо с сочувствием. Кивнула понимающе.

– Это, наверное, как с сексом? Начинаешь вспоминать, представляешь, фантазируешь и обязательно возбуждаешься…

И Глеб наконец расхохотался.

Они решили, что спать будут по очереди. Глеб – днем. Оба как по договоренности не упоминали о том ближайшем времени, когда Луна возьмет над ним полную власть.

Волчок – так Мила теперь называла его про себя – уснул сразу. Рухнул как подкошенный на диван и только проворчал что-то, когда она укрывала его пледом.

Мила вымыла посуду: две каких-то жалких чашки, ни рукам занятия, ни уму отвлечения! Честно уселась за компьютер. Даже некоторое время посражалась с текстом, пока не поймала себя на том, что механически исправляет "е" на "и" и обратно. Сдалась, крутнулась на стуле и стала смотреть на спящего оборотня.

Парень как парень. Ну лохмат, волосат, кого это в мужчине удивляет… Как бы она смогла опознать в нем вервольфа? Может, точно такие же живут рядом с ней по соседству, каждый день здороваются… Мила от души повеселилась, представляя, в кого бы могли бы обратиться ее соседи по лестничной площадке. Склочница Анна Ивановна – точно в какую-нибудь гиену. Пятнистую и плешивую. Падалью питающуюся…

Итак, она попала в зону особого внимания двух оборотней. Один – вот он, собственной персоной продавливает ее диван. Пошел в добровольные охранники, считает себя виноватым в том, что другой хочет ее скушать. А почему, собственно, второго так на ней перемкнуло? В столице десяток миллионов человек, есть и поупитаннее. Поаппетитнее. Может, это все домыслы нервного оборотня и не менее нервного офицера магической полиции? Никто ей двери пока не выбивает, в окна не лезет, клыками над ее лилейной шеей не щелкает…

В кухне хлопнула форточка, Мила подпрыгнула от неожиданности и испуга. Глеб уже сидел, упершись обеими руками в диван и тупо смотрел на нее мутными глазами. Мотнул головой, спросил хрипло:

– Что?..

– Ничего. Спи.

Точно ему требовалась только ее команда – рухнул обратно и засопел. Охр-р-раничек…

Он проснулся сам, когда на небе появилась пока еще прозрачная Луна. Тело выламывало, выкручивало – как всегда перед обращением. Но сегодня он хотя бы выспался. Мила что-то готовила на кухне и напевала. Намерено шлепая ногами, он пришел на кухню. Хозяйка, даже не повернув головы, тут же спросила:

– Глеб, а он запал на меня из-за запаха? Запаха моей крови?

Все это время она продолжала формулировать вопросы!

– Да.

Глеб оседлал табурет.

– И пока его… этого не поймают, он так и будет меня искать?

– Да. Это как… болезнь. Мания. В этом смысле можно нас считать… маньяками.

Мила отбросила ложку, повернулась к нему.

– Глеб, а ты?

– Что – я? – спросил он агрессивно.

Она что, хочет узнать, не околдован ли и он ее запахом? И как прикажете на такой вопрос отвечать? Скажешь "да" испугается, скажешь "нет" – обидится. Женщины, они такие… неадекватные.