Читаем Лунные дни полностью

– Кирхен, киндер, кюхен, бух! – продекламировала писательница. – А отважные мужчины в это время будут охотиться на оборотня? И что сделают, если поймают?

А что делают с бешеной собакой? Глеб потер лоб.

– Смотря в каком… обличии. Когда перекидывешься… уже не задерешь руки… лапы, если тебе прикажут их поднять. Или не захочешь, или просто не поймешь, что тебе говорят. Теоретические наработки, как справиться с оборотнем, у СКМ наверняка имеются. Практические… не уверен.

– Ты будешь им помогать?

– Нет. Если только… Навряд ли. И тебе не дам.

Мила засмеялась.

– Люблю решительных мужчин!

– Мила, я серьезно.

– А я-то как серьезно!

У Милы имелся один большой недостаток (кроме миллиона маленьких): она не выносила чувства страха и беспомощности и, стараясь побыстрее от этих чувств избавиться, шла напролом. Глеб, как и позвонивший Рева, обеспечили ее этими эмоциями с избытком. Лейтенант СКМ сообщил, что охрану выделить не может, одобрил совет Глеба не выходить из дома и велел передать ему трубку ("Панфилов же все еще наверняка у вас отирается?"). Мила старательно подслушивала, но услышала от повернувшегося к ней спиной Глеба только: "Да. Нет. Помню… А то я без вас не знаю, что мне делать!"

Глеб вновь отшвырнул трубку – хорошо, в этот раз на мягкий диван, а не на пол. Прорычал:

– Ч-чертов Рева!

– Что он тебе такого сказал?

– Пойду прогуляюсь!

Да уж, подыши свежим воздухом, моя техника и мебель целее будут…

Как ни странно, Миле хорошо в этот день работалось. Она печатала, практически не задумываясь, – словно кто-то стоял у нее за спиной и надиктовывал в самое ухо. Наверное, пресловутый Муз нагулялся, усовестился-таки и решил наверстать упущенное за предыдущие странные дни. Больше всего она любила в писательстве вот это состояние – несущей волны. Потом и текст править практически не приходится…

Мила даже не заметила, как за окном стемнело.

О чем ее не замедлил оповестить явившийся Глеб. Она пошла открывать ему дверь – расслабленная, довольная, встряхивая на ходу гудящими запястьями. В самый последний момент даже вспомнила, что нужно заглянуть в "глазок".

– Ты что, совсем сдурела?! – рявкнул с порога Глеб.

Мила удивилась:

– Да нет, вроде не больше обычного…

– Ночь на дворе, а у тебя все нараспашку! Сколько можно говорить?

Пролетел мимо нее, Мила услышала, как он с лязгом и грохотом захлопывает окна и балконную дверь. Выскочил на кухню, блеснув по дороге злобным взглядом:

– Как можно быть такой… кретинкой!

Снова грохот оконных рам.

Мила подумала и пошла за ним следом. Глеб, запрокинув голову, громко и жадно пил воду прямо из чайника.

– А на каком основании ты так со мной разговариваешь?

– Да потому что ты элементарных вещей не понимаешь! – бросил через плечо Глеб и вновь припал к чайнику.

– Я много чего в жизни не понимаю, – холодно сказала Мила, – но самое главное не понимаю – почему я в своем собственном доме должна терпеть твои вопли?

Глеб грохнул чайником и круто повернулся к ней. Белки его глаз налились кровью.

– Потому что я хочу тебя защитить, идиотка! А ты… ты только лезешь, куда тебя не просят! И никогда не делаешь того, что тебе говорят!

Мила прижмурилась и сказала – еще отчетливей и выразительней:

– Молодой человек (точка, призыв к вниманию), я никогда (восклицательный знак) не просила вас (два восклицательных знака) меня защищать! Так что можете быть свободны! (пауза) И причем – немедленно!

Глеб смотрел на нее, странно ссутулившись – точно подобрался перед прыжком. Глаза его стали просто бешеными.

– Что? – спросил отрывисто.

Мила поежилась – но мысленно.

– Я сказала: отправляйся к себе домой или… куда хочешь. Выживу и без тебя.

Глеб стоял неподвижно. Мила просто физически ощущала, как злость плавится в его теле, скручивая мышцы в тугой узел; почти видела, как она обволакивает его, струится, словно раскаленный воздух над нагретым пригорком…

Он так стремительно метнулся из кухни, что Миле на миг показалось – ее просто снесут с дороги. Разминулись на миллиметр. Через миг Глеб уже вылетел из комнаты со своей сумкой, наспех застегнутый ее замок прищемил торчащий край какой-то одежды. Резко повернул ручку и от души грохнул дверью. Металлический звон пошел по всему подъезду.

– Ну и проваливай, – напутствовала Мила негромко. Подумала и закрыла дверь еще на один замок. Потом проверила окна – слава богу, стекла этот псих не разбил.

Да, недолго же ее поохраняли!

Мила проснулась практически в тот же час, что и Глеб прошлой ночью. Собственно, она и задремала-то незадолго до этого – сегодня как никогда чувствовалось, что она в квартире совершенно одна: странные шорохи, стук тополиных веток по стеклу, рычанье водопроводных труб (и какой сволочи приспичило принимать ванну перед рассветом!). Пожалуй, пора заводить какого-нибудь домашнего любимца, раз домашняя скотина в виде мужика у нее никак не приживается…

Нет, Миле не приснился кошмар, который преследовал Глеба. Или новая идея для книги – она специально держала возле кровати блокнот с ручкой для записи снов, пока те еще не растаяли в трезвом воздухе утра.