Читаем Лунное дитя полностью

Он представил, как она падает на пол и как на это реагируют остальные члены семьи. Как они кричат и поспешно звонят в Службу спасения…

Лучше всего было бы, если бы это произошло на кухне: она сможет схватиться за столешницу и упадет не так быстро. Тогда крови будет немного.

Когда приедет «Скорая помощь», медики сделают все, что будет в их силах, но в конце концов, конечно, это будет бесполезно.

– Приносим вам свои соболезнования, – скажут врачи, и Джейкоб представил, как печально склоняет голову, все же благодарный медикам за то, что они сделали все возможное.

Если мама умрет, люди будут сочувствовать ему. Он будет жалеть, что они никогда не были близки, как бывают мать с сыном. Но он не будет по ней скучать.

Он считал, что в ее существовании нет никакого смысла. Когда ее не было рядом, всем было лучше. Даже Гризвольд, у которого мозг размером с грецкий орех, казалось, нервничал в ее присутствии. А когда она повышала голос, его задние лапы начинали дрожать.

Джейкоб старался держаться от матери подальше, потому что один его вид вызывал у нее раздражение. Она либо находила чем его занять, либо критиковала его внешность и его личные качества. Она говорила, что у него плохой характер. Слишком длинные волосы. Лишний вес.

Его вес ей не нравился больше всего. Его комплекция сводила маму с ума. Он словно был визуальным воплощением ее неспособности быть хорошей матерью. Она купила семейный абонемент в спортзал и пришла в ярость, когда он отказался ходить туда вместе с ней. Она наложила категорический запрет на перекусы и следила за его питанием дома. Из-за этого ему приходилось тайком покупать снеки на заправке. Он уже стал там завсегдатаем. После школы он заходил туда за чипсами и газировкой и тайком приносил их домой в своем рюкзаке.

Мама хотела, чтобы он был своей полной противоположностью. Ей нужен был идеальный сын, спортсмен, отличник, участник школьных дебатов. Она забила его шкаф одеждой, но он никогда не будет носить поло и плиссированные брюки цвета хаки. Когда он был маленьким, она заставляла его регулярно ходить в парикмахерскую. Но, став подростком, он смог оказывать ей физическое сопротивление, и это привело ее в ярость. Она отказалась от мысли водить его к парикмахеру, но ему пришлось несколько недель терпеть ее оскорбления.

Какая же она ненормальная.

Иногда папа заступался за него. В последний раз она нависла над ним с ножницами, когда он пытался позавтракать. А она угрожала подстричь его прямо на кухне.

– Оставь парня в покое. С ним все в порядке.

Маме это очень не понравилось, а скандалы она умела закатывать как никто другой. Но по крайней мере она отложила ножницы и обратила свой гнев на папу, и Джейкоб смог ускользнуть.

После этого папа стал водить его к парикмахеру, но позволял Джейкобу самому решать, как ему стричься. Джейкобу нравились длинные волосы. И дело было не только в том, что это сводило маму с ума. Без волос вокруг ушей и шеи он чувствовал себя незащищенным.

Папа говорил, что у нее всегда был скверный характер, но после смерти Оливии все стало только хуже. Сестра Джейкоба Оливия умерла еще до его рождения, но время от времени он думал о ней. Мама никогда о ней не говорила, но папа однажды рассказал эту ужасную историю.

Тогда он уехал из города на медицинскую конференцию. Пока его не было, у пятимесячной Оливии началась лихорадка. Мама лечила ее детским парацетамолом. Когда у нее не получилось сбить температуру, она отвезла дочь в отделение неотложной помощи. Менее чем через сутки Оливия умерла. Папа примчался домой, как только узнал об этом, но было уже слишком поздно. Врачи сказали, что в этом никто не виноват. Иногда, несмотря на все усилия, пациенты умирают.

– Когда я узнал, что это был менингит, у меня возникло плохое предчувствие, – сказал папа, качая головой. Прошло уже столько лет, но все равно, когда он говорил об Оливии, его глаза наполнялись слезами. – Ее смерть сломила твою мать. Разумеется, она винила меня, за то, что меня не было рядом. – Он вздохнул. – Я надеялся, что мы пройдем через это вместе. Но все изменилось. – У Джейкоба сложилось впечатление, что папа тоже винил в произошедшем себя. – А потом родился ты. Я думал, это поможет.

Иногда Джейкоб думал: а что было бы, если бы Оливия была жива? Была бы она тем золотым ребенком, о котором мечтала мама? Стали бы они вообще заводить второго ребенка? И ощущение, что он разочаровал ее, становилось только сильнее.

Удивительно, но другие люди маму любили. Учителя, соседи, друзья. При желании она могла быть невероятно обаятельной. Жаль, что ее семья никогда не видела ее с этой стороны. Обсуждая на родительских собраниях его ужасные оценки, она была воплощением заботливой, любящей матери. Он знал это со слов учителей. Один из них даже сказал, что ему повезло, что у него такая заботливая и преданная мать.

«Ха!»

Если бы они только знали.

Забавно, что его до сих пор удивляли подобные комментарии. Давно пора было к ним привыкнуть. Это продолжалось всю его жизнь.