Читаем Луна доктора Фауста полностью

- Я выставила ее отсюда! - рыдая, отвечала Магдалена.- Нечего этой мерзавке здесь делать.

- Ладно, ладно, успокойся. Ее уже нет. А зачем же она приходила?

- Негодник Перико позвал ее... Хотел тебя обрадовать...

Гуттен сначала нахмурился, а потом нежно улыбнулся малютке:

- Пока я не женюсь, Магдалена, ты будешь в моем доме единственной женщиной.

Та радостно вскрикнула и, лепеча "славно, славно", бросилась ему на шею. Подошедший в эту минуту солдат окликнул Филиппа:

- У меня для вас письмо, сеньор Гуттен. Вроде бы от его милости Хорхе Спиры. Из Санто-Доминго.

Весь тот год, что бывший губернатор провел в Санто-Доминго или на Эспаньоле, как еще называли этот остров, он постоянно сносился с Филиппом. Одно из первых писем содержало подробности о Федермане: "Разорив Маракайбо, он основал новый город в Кабо-де-ла-Вела, на самой границе с провинцией Сайта-Марта, отчего воспоследовала длительная рознь с ее обитателями".

В другом письме, относившемся к началу 1539 года, Спира уведомлял Филиппа о том, что Федерман оговорил перед государем братьев Вельзеров, а заодно и его, Спиру. "Он обвинил нас в том, что мы наносим ущерб казне, присваивая часть королевской пятины. Как вы понимаете, Варфоломей Вельзер, возмутясь бессовестною клеветой, поклялся прахом отца страшно отомстить негодяю и, по слухам, собрался сам ехать в Толедо, ко двору. : Что же до меня, то я почти оправился от своего недуга благодаря уходу и лечению, которым обязан более всего неусыпному попечению здешнего судейского писца по имени Хуан Карвахаль, который также отзывается о Федермане чрезвычайно дурно, имея на то веские основания".

В августе дошло до Коро печальное известие о смерти императрицы Изабеллы, безвременно скончавшейся в самом расцвете своей красоты.

Родриго де Бастидас снова отправился в Санто-Доминго, а вечером накануне своего отъезда сказал сидевшим у него Гуттену и Хуану де Вильегасу:

- Не переношу здешнюю жару, терпеть не могу здешнюю природу, ненавижу этот богом забытый городок, куда императору было угодно назначить меня архипастырем. Ну, а вы, Филипп, набирайтесь сил и постарайтесь поладить с Вильегасом - в мое отсутствие отправлять должность губернатора будет он.

- Мы с сеньором Гуттеном давние и добрые друзья,- ' сказал на это Вильегас,- хотя он до сих пор не простил мне возведенных на Спиру обвинений, сочтя мой поступок вероломством.

- Вы не правы, Филипп,- молвил епископ.- Вильегас всего лишь исполнил свой долг христианина и верноподданного. Вероломство имеет свои границы ив особенности для тех, кто несет на своих плечах тяжкое бремя власти. Сладкие речи Спиры заворожили вас, и вы позабыли о своих обязанностях перед богом и государем. Долг дружбы ничто рядом с долгом верноподданного. Помните об этом всегда!

Филипп и вправду близко сошелся с Вильегасом, самозабвенно любившим этот край.

- Ради бога, дон Филипп, я знать ничего не желаю про этот Дом Солнца,говорил он.- Мы с женой обрели здесь все, о чем только может мечтать человек. Разумеется, я не наживу здесь каменных палат, но зато и индейцы, и испанцы любят сильней, чем меня, только его преосвященство. В Коро родились мои дети, родятся и внуки, в жилах которых кастильская кровь смешается с кровью племени какетио, ибо женщины моей расы появляются здесь редко.

- И вам не претит, дон Хуан, что потомки ваши будут полукровками? - В тоне, каким был задан этот вопрос, сквозило отвращение.

- Нет, дон Филипп. В племени какетио живет не меньше десяти моих сыновей, и я люблю их так же сильно, как и тех, что прижил с женой. Какая разница: у них моя кровь. А от союза кастильца с индейцем потомство получается прекрасное. Вот поэтому я так люблю эту землю и, если будет на то господне соизволение, хотел бы, чтоб меня в нее и положили. Поглядите-ка на того мальчугана: кожа у него медного оттенка - в мать, а глаза голубые, как у меня. Подойди сюда, сынок,- ласково позвал он, протягивая руки.

В тот же вечер Гуттен и Гольденфинген, сойдясь возле церкви, стали вспоминать погибших.

- Первым не стало Доминго Итальяно,- утирая слезы, говорил моряк.- За ним злой смертью умер Себальос. Мурсию де Рондона я, не помня себя от ярости, своей рукой застрелил из аркебузы. Хоть епископ и отпустил мне этот грех, а признаюсь вам, ваша милость, совесть нет-нет да и начнет терзать меня. Жалко мне его, и Эстебана Мартина жалко, и Хуана Карденаса, и даже Санчо де Мургу.

- Да, из всех тех, кто отправился на поиски Дома Солнца, остались только ты, да я, да Монтальво, да Перес де ла Муэла.

- Остерегайтесь их, ваша милость, мне что-то не верится, что они позабыли давнюю свою неприязнь к вам. Вспомните-ка Веласко, пропавшего навсегда из-за того только, что им овладело безумие.

Гуттен получил очередное письмо от Спиры, в котором тот "для нашего общего блага" настоятельнейше просил его как можно скорее прибыть в Санто-Доминго: "Я не могу далее откладывать беседу с вами. О том, что я просил вас приехать, никому ни слова. Ваш друг Спира".