Читаем Луна доктора Фауста полностью

Гуттен беспокойно заерзал на стуле, благодаря судьбу, что Гольденфинген плывет на другом корабле.

- Да,- продолжал Спира,- я считаю, что всякая ведьма должна быть сожжена. В Швабии, в южногерманских землях, мы послали на костер больше двадцати тысяч этих тварей. Я самолично присутствовал при многих сотнях казней.

- Вам нравится, должно быть, глядеть на огонь? - с издевательским простодушием спросил Федерман.

- Нет! Это зрелище никому нравиться не может, но оно охраняет душевное здоровье народа. Я учился теологии в Гейдельбергском университете и...

- Кто знает, получи вы докторскую шапку, быть может, стали бы генералом Святейшей Инквизиции, а не плыли бы за тридевять земель во главе отряда проходимцев и бродяг.

- Ваша прозорливость, сударь, повергает меня в изумление,- с не меньшей язвительностью ответил Спира.- Как вы правы! Конечно, истинное мое призвание - вопросы веры и борьба с дьяволом. Я и впрямь мог бы сделаться Великим Инквизитором, если бы тем, кому я служу, не было угодно назначить меня начальником этой экспедиции - вашим, сударь, начальником.

Пять кораблей, отправляющиеся в Новый Свет, покачивались на рейде в бухте Санлукар-де-Баррамеда. Море было неспокойно; небо затянули грозовые тучи, и отплытие пришлось перенести еще на день.

Но вот наконец этот день настал, и флотилия под барабанный бой и гром артиллерийского салюта вышла в открытое море, взяв курс на Америку.

На каждом корабле было размещено по двадцать лошадей - десять с каждой стороны. Хорхе Спира устроился на полуюте флагманского судна, а остальные офицеры предпочли носовые каюты. Франсиско Веласко ворчал не переставая:

- Лошадям куда просторней, чем людям.

В эту минуту, словно отзываясь на слова хозяина, заржал его жеребец.

- А-а! Ты еще насмехаешься надо мной, негодная кляча?! Посмотрим, как ты запоешь, когда мы выберемся на сушу и я влезу к тебе на спину!

Слева и справа от лошадиных стойл для пятидесяти рядовых членов экипажа были в два яруса подвешены койки, причем так низко, что Себальос не удержался от язвительного замечания: "Бедный, бедный Инфанте! Ему даже на спину не лечь - нос пробьет доски палубы".

Провизия хранилась в кормовой части трюма под замком, а запасы вина и пресной воды - на носу. Все остальное пространство заняли подвесные койки их хватило на двадцать пять человек, а прочим пришлось довольствоваться охапками соломы.

- Что ж, по крайней мере тут теплее, чем в подвалах кадисской каталажки,- мрачно пошутил кто-то.

- А где же хранится оружие? - осведомился Франсиско Инфанте.

- Наверху, в каютах под замком,- отвечал тот, кто сравнивал трюм с тюрьмой в Кадисе.- Часто случается, что матросы захватывали его и поднимали пиратский флаг. Не так ли, Галеото? Ты, видать, знавал толк в таких делах, иначе не прилипла бы к тебе такая кличка, а?1

- Замолчи, язва! Что было, то сплыло, и нечего ворошить былое.

- О черт! - воскликнул вдруг доктор Муэла, поспешно поднимаясь с кучи соломы.- Да тут блохи!

- Вовсе это не блохи,- отозвался со своей койки Себальос,- а самые обыкновенные клещи.

Наступила ночь, и с кормы, покрывая все остальные звуки, запел, возвещая отбой, горн.

- Заткнитесь! - закричал Веласко.- Я спать хочу!

- Хочешь спать, так отправляйся в офицерскую каюту,- огрызнулся бывший галерник.- Счастливцы, дрыхнут в настоящих постелях, на полотняных простынях. А еще лучше - попросись к собачкам: у них и места вдосталь, и мясом их кормят дважды в день.

На каждом корабле стояло по четыре клетки со звероподобными псами. Ходивший за ними Доминго Итальяно ночевал там же, на корме, рядом со своими питомцами.

----------------------------------------------------------

1 Галеото (galeoto, ucn.) - каторжник, галерник.