Читаем Луна доктора Фауста полностью

- Матерь божья! - воскликнула та, осенив себя крестным знамением.- Как у вас язык поворачивается говорить такое, да еще при мужчине! Ну да ничего, я привыкла. Вы всегда грозите оклеветать меня, если я препятствую вашим шашням.

- На этот раз я свою угрозу исполню, если вы не оставите меня наедине с доном Филиппом. А они подтвердят мою правоту, так?

- Так, так! - закричали карлики, корча рожи и подпрыгивая на месте.

- Ну ладно, ладно,- заворчала дуэнья и, повернувшись, двинулась по обсаженной гвоздиками дорожке сада.

- Надеюсь, вы не поверили моим словам,- смеясь и обмахиваясь веером, заговорила Бланка,- донья Ремедиос - образец целомудрия и так трясется над ним, что одна лишь моя угроза ввергает ее в трепет. Филипп! Я люблю тебя! без всякого перехода воскликнула она.- Я люблю тебя с того самого дня, как впервые увидела в Риме, и не переставала любить ни на час, а теперь, когда ты стал победителем турнира, и совсем потеряла голову.

Онемевшему от неожиданности Филиппу казалось, что все это происходит во сне.

- Беда-то вся в том, что мой отец...- совсем другим тоном прибавила красавица.- Отец прочит меня за короля или владетельного принца. Но этого мало. Он возненавидел тебя, как только ты обмолвился, что был слугой императора. Ты ведь не знаешь, Филипп, какую лютую вражду питает род Медина-Сидония к роду Трастамаров, боковой ветвью которых считаются Габсбурги... Ах, проклятье! - перебила она себя.- Ползет, старая каракатица! Я не могу оставаться здесь дольше! Прошу тебя, Филипп, отыщи за морем Дом Солнца и возвращайся таким же богачом, как этот мужлан Писарро, за которым ехали два десятка всадников на конях с серебряной сбруей... Если ты найдешь Дом Солнца, мой отец до луны подскочит со злости, но должен будет согласиться на наш брак. Иду я, иду! Не кричите, донья Ремедиос. Три года я буду ждать тебя, любовь моя! Три года! Три года...- И, легко ступая, она обогнула водоем мавританских королей. Дуэнья и карлики поспешали следом.

9. КОЗНИ ВЕТРОВ

Зрелище было грандиозное: шестьсот участников предстоящей экспедиции, выстроившись в шеренги по пять, промаршировали по улицам Севильи. Впереди шли: новый губернатор Хорхе Спира, Николаус Федерман, дергавший головой сильней, чем обычно; Гольденфинген; Иероним Келлер и - верхом на гнедом жеребце - Филипп фон Гуттен, беспрестанно искавший герцогиню среди дам, заполнивший балконы. Мостовая сотрясалась от чеканной поступи, грохотали барабаны, развевались знамена: красно-сине-белое с бургундским крестом в середине - императорское; красно-белое - Вельзеров; бело-синее - Хорхе Спиры.

В первом ряду шагали шестеро музыкантов с флейтами и дудками; во втором шесть священников несли зажженные свечи; в третьем - еще шестеро трубачей и горнистов, за ними - шестеро монахов. Следом двигались барабанщики и литаврщики, и, наконец, замыкали шествие шестеро босоногих капуцинов, громко твердивших молитву. Перед фронтом вели целую свору собак; среди псарей был и чернокожий Доминго Итальяно, которого Гуттен любил за скромный нрав и чувство собственного достоинства.

За ними в одиннадцать рядов по шесть всадников в каждом шла кавалерия, которую, горделиво выпрямясь в седле, вел Лопе де Монтальво. Здесь были Франсиско Веласко, Хуан де Себальос, Франсиско Инфанте и доктор Перес де ла Муэла. За конницей шли шестьдесят пехотинцев, вооруженных топорами, и еще тридцать копейщиков с круглыми щитами. За ними - стрелки-арбалетчики в стеганых камзолах и в касках из оленьей кожи, сделанных наподобие римских шлемов. Копейщики тоже были в стеганых кафтанах, подбитых ватой, длинных полотняных штанах и в беретах с перьями. На ногах у всех были альпаргаты. Шествие замыкали три знаменщика в сопровождении пятерых алебардщиков и еще пять рядов копейщиков - по шести солдат в каждом ряду.

Последним шел обоз, при котором состояли лекари, цирюльники, сапожники, портные, каменщики и корабельные юнги.

Войско погрузилось, и караван судов вышел в Гвадалквивир.

Когда и Хиральда скрылась из виду, Филипп достал из-за пазухи платок, брошенный ему Бланкой на турнире, вдохнул аромат надушенного батиста и воскликнул, к вящему восторгу Федермана:

- Я вернусь к тебе, моя владычица!

- Что ж, я доволен, и весьма. Войско прошло образцово,- сказал Хорхе Спира.- Если путь наш, боже избави, не пересечет какая-нибудь ведьма, мы обретем славу, богатство и удачу.

- Ведьма? - переспросил Федерман, презрительно скривив губы.

- Да, ведьма,- отвечал тот, как бы не заметив этой гримасы.- Нет ничего опасней 1ведьм. Они приносят поражение в битвах, насылают бури и шторма, топят целые армады судов. Всякую ведьму следует извести без жалости! - И при этих словах ярче засверкал тот его глаз, под которым тянулся шрам.

- Вот и Лютер так считает,- со скрытым ехидством заметил Федерман.

- Мои слова вовсе не значат, что я хоть в чем-то согласен с этим Антихристом во плоти. Я верный сын святой римской апостольской церкви,поспешил заявить Спира.

- Кто же в этом сомневается? - прикидываясь дурачком, спросил Федерман.