Читаем Лукьяненко полностью

Безостая-1 была первым в советской селекции сортом интенсивного типа. Уже к 1961 году передовые хозяйства Краснодарского края стали получать на полях, засеянных Безостой-1, урожаи в полтора-два раза выше, чем с полей, на которых возделывались прежде районированные сорта.

Да, Безостая-1… Сколько бы ни говорили об этом сорте, каких бы слов восторга и похвал ни написали, тем не менее вряд ли кто возьмется выразить истинное его значение одним точным словом. «Замечательный», «чудесный», «изумительный», «непревзойденный» — эти и другие эпитеты верны и приложимы к нему, но даже все вместе взятые они не до конца, не совсем исчерпывающе его характеризуют.

«СЧИТАЮ ДЛЯ СЕБЯ САМОЙ ВЫСШЕЙ ЧЕСТЬЮ»

Вечером 20 февраля 1964 года в обычный для него поздний час, как всегда просидев после ужина за письменным столом, — на сей раз Лукьяненко просматривал дневную корреспонденцию, затем вдыхал терпкий, как он ощущал сам, густой аромат любимой бунинской прозы. Наконец, отложив все это в сторону, принялся за то, что было главным на сегодня, к чему готовился уже не один день. Достал из ящичка стола несколько листов чистой бумаги, долго подбирал авторучку. И вот принялся составлять текст. В своей жизни ему пришлось исписать немало бумаги, целые горы, а вот такого не доводилось еще. Да и удастся ли выразить словом то, что творится в его душе?

После нескольких, отвергаемых один за другим вариантов только далеко за полночь лег перед ним лист бумаги с текстом, который и будет отправлен утром в Москву. Еще и еще раз он пробежал глазами написанное и наконец остался доволен. Удалось-таки в немногих словах выразить то, что так теснило грудь, о чем хотелось сказать: «Приношу глубокую благодарность Центральному Комитету за оказанное мне доверие и прием меня в ряды КПСС без прохождения кандидатского стажа. Состоять членом великой Ленинской партии считаю для себя самой высокой честью.

Я постараюсь своим трудом оправдать оказанное мне доверие и буду счастлив отдать все свои силы делу партии, борьбе за победу коммунизма в нашей стране».

Давно пропели первые петухи в соседних дворах, стихла улица Октябрьская. За темными окнами стояла февральская ночь. На душе у него было светло. Вспомнилось разное — далекое и близкое. Как он был реалистом, и часто их с Василием по распутице подвозил старший брат Николай. Взобравшись на коня, усаживал заботливо одного впереди, другого сзади, и так добирались до училища. Кем стал бы брат, не умри он в тяжелом тридцать третьем? Колхозный бригадир, которого до сих пор поминают добрым словом станичные старожилы… Затем — Красная Армия, и помнит он себя переписчиком полковых бумаг, потом студенческая пора — лекции Пустовойта и Богдана, Захарова, Малигонова. Вспомнил Чечню и то, как он читал там первый раз «Казаков» и не мог поверить, что все люди, о которых писал Толстой, жили когда-то совсем рядом с Атагами — и Марьяна, и дедушка Брошка, и отважный Лукашка, и горцы — отчаянные джигиты… Под конец — страшная година войны и надежда — сын Гена, едва ступивший на порог юности…

Не было, казалось, в его жизни крутых поворотов, зигзагов, один день похож на другой, но многое промелькнуло перед ним тогда, самое важное же пришло под конец: дело его жизни, его труд не прошли даром, бесследно — все, что он делал, оказалось так нужным людям, нужным Родине, и он счастлив от такой судьбы. Потому что нет большего счастья человеку, чем стать полезным, нужным своему Отечеству. Тем более удастся если кому приумножить славу и богатство его. Испокон веку прочна этим и во все времена стоять потому будет держава наша!

Среди бумаг, лежащих в ящике его стола, Павел Пантелеймонович отвел небольшое место стопочке поздравлений. Эти несколько телеграмм, открыток и писем были дороги ему, так как напоминали о незабываемых событиях в его личной жизни.

Писали из Измаила:

«Вы человек пшеничный во всем значении этого слова на Земле. Сейчас нет человека, который не знал бы то жизненное значение для стола, которое имеет пшеница. Много чудесного и много прекрасного в истории человечества связано с этой, надо сказать, чародейкой нашей планеты. Вы отдали свои гуманные и здравые силы и мысли для этого дела. Большое и сердечное спасибо Вам. Искренне поздравляем Вас с приемом в члены КПСС».

В другом письме он читал:

«Дорогой Павел Пантелеймонович! — Это обращался к нему Алексеев Петр Алексеевич. — Разрешите мне от всего сердца горячо поздравить Вас с большим событием в Вашей жизни, в жизни такой же большой и светлой, — с принятием в члены великой партии коммунистов. Желаю дальнейших успехов в Вашем плодотворном труде, счастья и крепкого здоровья на долгие годы.

Ваше имя хорошо известно всем сельским труженикам нашей орденоносной Чувашии.

В колхозах и совхозах республики с успехом возделываются сорта пшеницы, выведенные Вашими замечательными руками ученого-селекционера.