Читаем Лук Будды (сборник) полностью

Тео голосовал на шоссе. Вчера он был свидетелем, как водитель «форда» уложил из винчестера человека, который вот так же махал ему на обочине. Но что ему, Тео, оставалось?

(Это же дикари, майор!)

У него есть два дня, от силы три. Он должен успеть! Кровоточили ступни. Камни, камни… откуда их столько? Местные жители любят рассказывать легенду о том, как во время сотворения мира ангел разбрасывал по белу свету камни. В мешке была дыра, и больше всего камней просыпалось на месте нынешней Иордании. Раскаленные камни. Раздолье для ящериц.

(А его дело пристегнуть магазин и стрелять, стрелять, стрелять!)

В Палестину пришел Новый год, праздник обновления. В этот день в сорок пятом здесь было высажено тридцать пять миллионов саженцев по числу погибших в большой войне. И сегодня посадят – груши и яблони в Самарии, абрикосы и персики в Галилее, бананы и папайю в долине Иордан, лимоны и грейпфруты в полосе Средиземноморья.

На столе стояли четыре чаши с вином. Белым – символизирующим зиму. Розовым – олицетворяющим весну.

Красным – славящим лето. Смешанным красно-белым – напоминающим об осени. Так, по обычаю предков, всегда делал Иаков. Так нынче сделала Гита. Она открыла Псалтирь и стала читать:

– Блажен муж, который не ходил на совет нечестивых и не стоит на путях грешных, но в законе Господа воля его, и о законе Его размышляет он день и ночь. И будет он как дерево, посаженное при потоках вод, которое приносит плод свой во время свое, и лист которого не вянет…

Навстречу все чаще попадались палестинские беженцы. Близость границы чувствовалась во всем. Комендантский час, затемненные окна. Скелеты домов, умерших во время бомбежки. И вдруг вдали вырастали развалины оросительных сооружений эпохи Римской империи. Амман, древняя столица аммонитов,

(«… и родные места Иакова…»)