Из сборища репортёров вывернулись несколько человек и направились к общежитию. Пришлые не то чтобы разительно, но отличались от местных. Двое добрых молодцев. Один прямо-таки богатырской наружности. Высокий, широкоплечий, лицо с тяжёлой челюстью выражало суровость. Второй вид имел добродушный, улыбался, с любопытством оглядывался. Рядом со здоровенным приятелем он выглядел весьма скромно. Рост имел средний, телосложением не выделялся. Выглядели оба так, будто приехали в лето. По меньшей мере в весну. Наши стоят – закутались, одни глаза видать, ёжатся, с ноги на ногу переминаются. А у пришлых полушубки расстёгнуты, шапки отсутствуют. И то верно. Наш стужень для них – ерунда. Там, откуда Забытые прикатили, холода стоят такие, какие нам и не снятся.

– Кто хоть они? – я перешла на шёпот.

– Хорошо бы кровопийцы! – восторженно прошептала рядом со мной какая-то девица, обращаясь к подруге. Видимо, из числа пристукнутых поклонниц сериала. Я присмотрелась. Оказалось, это те самые экзальтированные первокурсницы, что проходу Лучезаре не дают. Бедные Забытые!

Милорад хмыкнул:

– Судя по цвету лица, у них с гемоглобином всё в порядке.

Рядом с любительницей кровососов стояли две девушки, которых знала вся ВГА.

– Одежда домотканая, – говорила одна другой. – Видишь, какое качество? А цвета? Обалдеть! Что за красители? А мех? Хорошо бы такую шубку. Надо узнать, кто им шьёт. Очень круто! Очень модняво! Запустим новое веяние.

Я вспомнила: эту разговорчивую зовут Зорица. А вторую – хоть убей. Они в ВГА журнальчик выпускают о моде, красоте и ещё какой-то ерунде. То есть как журнальчик? Несколько страниц. Зато на хорошей бумаге и с цветными картинками. Для Академии – самое оно. На масштабы Руси девицы пока не замахнулись. Хотя Зорица создаёт впечатление человека, какой далеко пойдёт, так что у неё всё впереди. Обе девицы всегда замечательно выглядят. Ухоженные, напомаженные так, что даже слишком. Одеты с иголочки. Обе недавно стали клиентками Лучезары. Учат её, в свою очередь, краситься, подбирать аромат, правильно одеваться. На мой взгляд, Чародейка благодаря их советам стала ещё страшнее. Меня девицы при каждой встрече окидывают слегка презрительным взглядом. Ещё бы! Я такой никогда не буду.

Глава Академии внушительный Велимир Боянович, шедший впереди вновь прибывших, призвал всех, кто находился на крыльце, расступиться. И вскоре Забытые и их сопровождающие исчезли внутри общежития.

– Они у нас на десятом поселятся, – сказал Дубинин. – Малина Борисовна комнату освободила в конце коридора.

– Я пошла. Холодно.

– Я с тобой. Мне тоже в главный корпус.

– Тебе не кажется, что встреча чрезмерно пафосная? – по дороге, чтобы не поскользнуться, я уцепилась за рукав Милорада. – Помнишь, твой дед рассказывал, что у них на рыбзаводе полувеликан работал, из Забытых? Никто вокруг него с камерами не скакал.

– Ну не полувеликан, а так, в десятом поколении. Но вообще-то да, слишком помпезно. Что-то подсказывает: то ли ещё будет.

Удача в тот день сопутствовала мне. Что не очень на неё похоже. Наверное, забрела по ошибке. Скоро одумается и исчезнет. Как это часто случается. От себя не ожидала. Интересно, если бы Пересвет ночью всё-таки явился, смогла бы я утром на испытании так резво шпарить? И впечатлить преподавателя?

Начались каникулы. У меня – с возвращения на работу. Здравко решил отыграться: сказался больным и оставил на меня свои столики на седмицу. Может, и вправду заболел. От трудов упорных ещё и не такое приключается.

Радмилка с Лучезарой отмечали своё будущее расставание каждый день. Не останавливаясь. Обновки, походы по трактирам, игривое, будь оно неладно. Обнимались, лили слёзы, не могли наговориться. Чародейка очень любит прикосновения. Для неё пообниматься – милое дело. Радмилка не отказывает. Однажды после очередной доброжелательной сцены, когда Лучезара вышла, чтобы пригласить Златку, я обозвала Радмилку:

– Зараза ты лицемерная!

Та кивнула:

– А что делать? – она никогда не обижалась на правду. – Во-первых, не хочу давать ей повод для ссоры. Ты знаешь, с ней это запросто. Не хочу. Нервы ещё портить. Во-вторых, друзья всегда полезнее, чем враги. А в-третьих, я тут недавно выяснила, что у неё очень влиятельный отчим, большой человек на Острове, – и Радмилка напустила на себя весьма многозначительный вид.

– Насколько большой? – заинтересовалась я.

– Заместитель Старшего Чародея.

– Правда?

Старший Чародей – лицо, максимально приближённое к власть имущим. А в своём сословии он вообще самый-самый.

– Ну не вру же! Наша девочка не вдаётся в подробности о жизни своей семьи, но я провела некоторые следственные действия. Короче, я люблю Лучезару, Лучезара любит меня. Чмоки-чмоки! Лучшие подружки. Скоро записочки начнём друг другу писать. И хранить их в шкатулочке.

Глава XI

Кружевная переписка

Стужень, 28. 11199 год.

Добрыня: Привет.

Весна: Наконец-то! Не мог раньше написать?! Все волнуются. Мама просто с ума сходит.